Я смолчал.
Только ушли партизаны – появился Лючикин. Шесть дней где-то пропадал.
– Немцев кругом много, – доложил он не мешкая. – На всех дорогах посты, по лесам и полям сплошное прочёсывание. Я только и делал, что убегал и прятался. А больше рассказать-то и нечего. К местам, где спрятаны мотоциклы и другая машина, я даже и не пытался подойти.
– Откуда ты про них знаешь? – удивился Фимка. Вернее, все удивились – он просто быстрее спросил. – Мы ведь ни тебе, ни старшине, ни лейтенанту их не показывали.
– По следам нашёл, – как о чём-то очевидном ответил ефрейтор. Впрочем, в фашистской форме он называется гефрайтор – мы же изучаем военно-уставную часть немецкого, чтобы при случае скосить за своих. Налегаем, конечно, на произношение – оно, оказывается, очень неплохое у Михаила, который учил этот язык в школе. Ефим тоже – так что в нашей команде один я начинаю с азов.
На другой день мы внимательно слушали радиопередачу, в которой приятный женский голос называет цифры и иногда произносит непонятные фразы. Точно в ожидаемое время у микрофона оказалась другая дикторша, которая произнесла несколько предложений на неизвестном языке – это заняло около минуты, по истечении которой Лючикин подключил наш передатчик и сказал ровно четыре слова на том же самом языке.
– Что она тебе сказала? – первым спросил нетерпеливый Фимка.
– Передала приветы от папы и дедушки. Попросила найти новый аэродром и хорошенько его замаскировать. Всё.
– А что ответил ты?
– Здравствуй, мама. Конец связи.
– Он был в эфире всего четыре секунды, – пояснил я. – За такое время запеленговать нас просто невозможно.
– Твои родители, они кто по национальности? – полюбопытствовала Оля.
– Мама у меня добрая и заботливая, а папа – геолог.
– Информация о национальности – большой секрет, – вмешался я. – Лучше об этом не знать.
– Но ты-то знаешь! – с упрёком в голосе надавил на меня Миша.
– Это случайность, что я догадался. А вообще-то лучше бы и мне не знать.
– Не, это же жуть какая-то! – восторженно воскликнул Фимка. – Ведь мы все могли догадаться, что у Лючикина должны быть родственники, с которыми он разговаривает на незнакомом для нас языке.
– Не должно быть в отсталом языке слова «аэродром» – вдруг спохватилась Ольга. – Вернее, оно, конечно, есть, но заимствованное, то есть звучит так же, как на русском.
– Язык не отсталый, – вступился за родную речь Лючикин. – Он просто другой. В нем существуют понятия, о которых вы даже не слышали.
– Европеоид птица гордая, – поддержал я эвенка. – Не пнёшь – не полетит. А слово «аэродром» можно заменить, например, на «длинная поляна».
– Ты на «бремя белого человека» намекнул? – смущённо спросила Оля. – Извини меня, пожалуйста, Лючикин. Не подумав, ляпнула, – она отлично помнит, как наш хранитель долго обижался на лётчика-капитана. Тонкая у человека душа, поэтому нужно поскорее сгладить неловкость.
Забота о поисках аэродрома серьёзно нас обеспокоила. Внимательнейшим образом рассмотрев карты, мы нашли несколько мест, кажущихся подходящими, да вот веры в изделия топографов не было – имели случай убедиться в том, что многое на них устарело. Опять же – забота о маскировке. В общем, с одной стороны, сам аэродром нужен, но хлопотать о его обслуживании… у нас тогда на основную деятельность времени не останется. Хотя маленький самолёт, несущий во тьме ночной одну-единственную бомбу, во многие разы эффективней, чем мы со всеми своими фугасами – он не станет мелочиться с уничтожением вагонов, груженных камнями, а выберет непременно целый состав. И подкрадётся незаметно, и скорости уравнять сможет. Да хоть в тендер паровоза попадёт или в любой вагон на выбор. Хотя лучше жахнуть по рельсам перед локомотивом, потому что последствия крупной железнодорожной катастрофы устранять приходится долго, а это важно для нарушения снабжения.
Наконец, родилась идея – трудоустроить давешних людей в чёрном, чтобы и полосу в порядке содержали, и о маскировке позаботились. Не дело им в их-то годы красться к железной дороге с фугасом наперевес – это и нам, молодым, даётся с трудом, а уж им…. Тем более что частенько приходится убегать.
Но как убедить в необходимости подобного шага партизан?
– Никого ни в чём убеждать не нужно, – развеял наши сомнения Лючикин. – Я передам в центр, а оттуда прикажут. Только сначала нужно дождаться, когда эта дивизия отсюда уберётся – ну не могут немцы бесконечно держать её в тылу. А потом – подобрать подходящую площадку.
Этим же вечером Миша, Ефим и ефрейтор ушли в сторону железной дороги, чтобы выяснить, продолжают фашисты нас ловить или уже перестали и уехали. А в полдень пришли несуны от подпольщиков без взрывчатки, но с творогом и сметаной.