Вот один из таких паровозиков я из этого самого противотанкового ружья прямо в котёл и продырявил пять раз – весь магазин истратил. Проехав с километр, сцепка остановилась, а тут следом настоящий поезд нагоняет и надрывается гудками на всю округу. Остановился, конечно, задолго до столкновения, но котёл паровоза под мои выстрелы пришёлся тютелька в тютельку. В нём я тоже сделал пять дырочек. А потом мы драпали, потому что немцев повылазило из вагонов видимо-невидимо. Поначалу-то казалось, что удержим их огнём из пулемёта и точными винтовочными выстрелами, но – не судьба. Команду смываться подал Фимка, а выполнили её не только мы, но и взрослые дяденьки – полуторапудовое противотанковое ружьё, четыре семикилограммовых фугаса и десятикилограммовый эмгач, когда нужно сматываться – большая помеха.
– Ерунда получается, дяденьки военные, – жаловалась Ольга, посматривая на наших незваных помощников. – Нам дяденьки железнодорожники рассказали, что ни один машинист не займёт перегон, если не получит жезла. Ну, штучки такой, которую выдаёт дежурный по станции. И на каждый перегон между разъездами этот жезл один-единственный. То есть их не один, потому что если поезда идут следом друг за другом, то в пункте отправления жезл выскакивает из ящичка после того, как другой жезл, полученный от предыдущего поезда, в такую же коробочку вставят. Такая вот автоматика придумана ещё с незапамятных времён, с той поры, как изобрели электричество.
А тут, выходит, что фашисты эти же самые правила нарушают. А ведь они такие все из себя правильные и аккуратные. Что это за беспорядки?
– Бардак, – кивнул старшина. – Везде, где вы появляетесь, наступает одно только полное безобразие. Вот вы, товарищи сержанты, обращаетесь друг к другу не по званиям, не по официально присвоенным вам кличкам, а упоминаете подлинные имена.
– Простите, милостивый государь, – повернул голову к старшине Миша. – А нельзя ли подробней относительно воинских званий?
– После окончания диверсионной подготовки считается правильным присвоить выпускникам сержантское звание. Но поскольку курс у вас был сокращённым, сочли, что достаточно и младшего сержанта. Вы что, не знали об этом?
Мы переглянулись и пожали плечами.
– Такая спешка была, товарищ майор. Нас среди ночи подняли, велели одеться в штатское и запихнули в грузовик. А потом два дня возили по неведомым дорожкам, – развёл руками Фимка.
– Ну, так вот – недавно вас повысили в звании – теперь вы сержанты.
Мы переглянулись и в один голос негромко произнесли:
– Служим трудовому народу.
Оба пришедших к нам со «старшиной» бойца заржали, – но быстро затихли под строгим взглядом своего начальника.
К этому моменту мы успели удалиться километров на пять и снова приблизились к железной дороге. Как раз вдали показался одинокий паровоз, торопящийся к месту созданного нами затора. Я вышел на пути и подал сигнал остановки – круговые движения рукой. На мне ведь немецкая форма. Подошёл к локомотиву и забрался в будку, где отдал винтовку одному из немцев, а потом из парабеллума всех перестрелял. Там и было всего трое.
Подкинул в топку угля, открыл сифон и до упора передвинул регулятор. Торопливо спрыгнул, пока паровоз не набрал хода. Всё – теперь будет знатное столкновение с хвостом состава, у которого мы повредили локомотив. Да, пяти километров как раз хватит, чтобы хорошенько разогнаться.
Потом мы уже в разумном темпе сделали ещё пятнадцать километров при свете дня, но держась лесочков и перелесочков, чтобы к сумеркам выйти на ещё нецелованный нами перегон, где и раньше подходы к путям отлично просматривались – тут железка проходила через выемку, сделанную в неудачно вставшем на пути строителей холме. Ольга сторожила, расхаживая на манер часового абсолютно открыто, а мы копали в две тройки. Я с новенькими, а Миша и Ефим со «старшиной». Успели заложить по две мины, то есть всю запланированную работу выполнили – движение отсутствовало из-за устроенной нами аварии.
К рассвету ушли далеко.
– На вопросы ответишь, Ференц? – товарищ майор перешёл на дружелюбный тон, что для него вообще характерно.
– Со всею старательностью, – кивнул я.
– Что ещё такого ты намудрил с взрывателями?
– Прибор кратности к ним приладил. Вот, смекните! Лежит себе мина и ждёт своего часа. Наконец – взвелась. Скорее всего, в интервале между поездами, потому что они куда длиннее, чем период прохождения состава.