– Хочешь, чтобы я поучаствовал в твоём самокопании? – решил я слегка отомстить за сомнительный комплимент.
– Знаешь, а мне сначала, когда мы ещё на курсах учились, очень понравился Ефим, – кажется, я затронул чувствительную струнку в душе подруги, и она захотела немного меня помучить. – Он такой открытый, доброжелательный и старается развеселить окружающих…
– …а какая у него улыбка! – поддержал я Ольгу. – Это же упасть – не встать! Ой! Держи меня, мамочка!
– То есть ты не ревновал, когда мы с ним разговаривали?
– Скорее, завидовал парню, которого удостоила беседы самая красивая девушка нашей команды.
Оля отвернулась к сковородке, где уже растопилось сливочное масло – настала пора вбивать туда яйца.
– Откуда у тебя под рукой свежие продукты? – удивился я.
– Соседка поделилась. За деньги, конечно. Нам-то рубли по большому счёту теперь ни к чему – почему бы не потратить?
В том, как она, не задумываясь, назвала деньги рублями, я услышал знакомые нотки человека, привычного к использованию разных валют.
– Я тебя тоже люблю, – сказал и приобнял подругу. Вернее попытался, потому что объятия вышли полноценными и двусторонними – мы хорошенько стиснули друг друга. – Понимаешь, я знаю тебя на полгода меньше, чем ты меня. Поэтому немного притормаживаю.
Девушка довольно мурлыкнула.
– Так зачем мы сбежали?
– Не сбежали, а перешли туда, где нас не услышат. Я собиралась сегодня немного… э…. А ты объявил больничный.
– Достаточно было вывернуть пробки, – понятно, что Ольга хотела поговорить без чужих ушей, в наличии которых у себя дома стопроцентно уверена. И ещё она флиртует. – Так в какой стране сейчас твои родители?
– Можно я не стану об этом рассказывать, а то ты решишь, что я тебя обманываю.
– Хм. Попробую угадать. Гондурас?
– Почему ты решил обратить внимание на Латинскую Америку, понятно. Из-за моего испанского прошлого. Но именно Гондурас! Что там такого важного?
– Ну, не Испания же! Раз она дружит с Гитлером, то нашим дипломатам там делать нечего. Зато эта самая Испания на жизнь государств, говорящих по-испански, оказывает заметное влияние. Как минимум – в культурном плане. Да и старых семейных связей ещё с аристократических времён со счетов сбрасывать не стоит. Так что лучше Гондураса, где растут бананы, может быть только Аргентина, потому что в Бразилии основной язык – португальский. Собственно, кроме двух этих крупных стран в тех краях сплошная мелочёвка, где неинтересно шпионить, когда враг стоит у ворот Москвы.
– Ладно. Не мучай своё воображение и не испытывай моё искреннее дружеское расположение к тебе. Папа и мама живут в Уругвае у дедушки, который эмигрировал туда после гражданской. Он никакой не бывший, а самый настоящий белый офицер. Люто ненавидит и большевиков, и Гитлера. Но Гитлера сильнее.
– Не самая холодная страна, – я как раз открыл атлас, найденный на книжной полке, – но и не тропики. Интересно, для чего там могут понадобиться два матёрых диверсанта? Умеющих хорошо плавать, кстати. Ну не думаешь же ты, будто серьёзные дяденьки из очень сурового ведомства приложили нешуточные усилия ради твоего воссоединения с родителями?
– Не умничай, Кутепов. Ешь давай, а то такой вкуснятины ещё долго не увидишь – жалованье-то у нас не генеральское.
– Так ты всё, что получила, уже спустила на продукты?
– Почти, – кивнула Оля.
– Тогда и мои истрать, – вытащил я сложенные в карман купюры. – Нужно отдохнуть от каши с тушёнкой и фруктиков навернуть, чтобы подвитаминиться. А то чует моё сердце, посадят нас на казарменное положение и станут обучать чему-нибудь полезному, откармливая в курсантской столовой макаронами по-флотски и пшёнкой во всех видах.
Деньги Оля забрала с видимым удовольствием, вероятно, представляя себе, что это сцена из супружеской жизни. Я, в принципе, совсем не против. Однако не уверен, что использовать нас предполагают совместно друг с другом.
Разбудил нас Виктор Сергеевич – он даже стуком в дверь выражал раздражение.
– Вам, пионерам, что, обязательно нужно заставлять меня разыскивать вас по всему городу? Хоть бы записку на двери оставили, а то пришлось гадать, куда вы завеялись. – Однако от чашечки кофе не отказался. Умял подряд три баранки, а потом объяснил, когда и куда мы должны явиться и в каком виде.
Это оказалось за городом, поэтому добирались достаточно долго. Лётная школа, где всё началось с вещевого склада, снабдившего нас застиранными гимнастёрками, потёртыми шароварами и поношенными сапогами. Поселили меня в казарме с другими курсантами, а Ольгу в красном уголке – девушек среди учащихся не было. Занимались с нами двоими отдельно, причем очень интенсивно. Устройство самолёта – без математики или физики – одни картинки и схемы. Устройство двигателя – с гаечными ключами в руках в ангаре, где трудятся техники. Обслуживание летательных аппаратов – заправка, проверка исправности, устранение поломок – это прямо на лётном поле на глазах у всех.