Основной массы членов команды видно не было – всем заправляли грузчики, которых, как заметила Оля, принято называть докерами. Они принимали со стрелы портового крана поддоны, уставленные тюками, а потом растаскивали их по всему трюму, укладывая плотно, без зазоров. И так – слой за слоем. На моё понимание – хлопок везут для порохового производства.
Ещё удалось понять, что корабль наш считается не очень хорошим для службы на нём, потому что капитан – крутой перец с суровым норовом, гоняет команду почём зря. Это я шлифовал свой английский, занимаясь расспросами всех, с кем случалось перекинуться словечком. И ещё он не берёт в команду мусульман – такой вот пунктик у мужика. Сам-то я к приверженцам ислама вообще никак не отношусь, потому что полный безбожник – делю мир на тех, кто желает верить, и тех, кто хочет знать. А на берегу в сторону Ольги не все хорошими взглядами смотрели – вот мы и решили тихонько посидеть, не разыскивая лишних приключений на наши головы.
Дни стояли пасмурные – жара не донимала. Да и зима здесь нынче – с десяти до четырёх можно и в рубашке ходить, а в остальное время тянет залезть в курточку.
Отплыли мы не на рассвете и не в прилив, а просто отвалили от стенки, едва завершили погрузку – матросы как раз запечатывали трюмы, а мне было пора на вахту к топкам. Ух и напахался! Вот вроде и физически крепок, и питаюсь полноценно, и с лопатой не понаслышке знаком, а непривычная работа взяла своё.
Но условия жизни ругать не стану – душ с опреснённой водой, в кубрике не воняет, на столе баранина и лимонный сок. Как на мой вкус – курорт, да и только. Оля тоже огорчённой не выглядит – попросила меня сделать ей лёгонький кастет, чтобы не повредить пальцы, когда окорачивает самых настырных ухажёров. Я ей и отлил из алюминия – как раз извёл «столовые приборы», ещё трофейные, что таскались с нами в вещмешках, а потом и в чемоданы перекочевали.
Так вот – если не считать внимания мужской части экипажа, жизнью она довольна. Сказала, что, намахавшись тряпкой, очень хорошо засыпает.
Потом началась жара – мы пересекали и тропические воды, и экватор, а железная коробка парохода очень нагревается в жарких солнечных лучах. У топки эти впечатления только усугубляются, несмотря на вполне приличную вентиляцию. Меня эти упражнения с лопатой стали здорово выматывать. Хорошо, что каждые сутки за кормой остаётся около пятисот километров, так что нетрудно прикинуть по карте и рассчитать, сколько вахт осталось до Кейптауна.
В знаменитом порту, расположенном неподалеку от южной оконечности Африки, мы провели три дня в ожидании рейсового парохода. Раньше такие называли пакетботами, а в моё время – лайнерами. Хотя на право именоваться словом лайнер именно эта посудина никак не могла претендовать – маленькая и неказистая. Короче – грузопассажирский пароход, выполняющий регулярные рейсы. Вот он и прибыл точно по расписанию, принял нас на борт – денег на билеты хватило, тем более что и заработали мы немного на предыдущем отрезке маршрута.
Скромная каюта, сносная кормёжка и усиленные занятия испанским – радиограмму родителям Ольги о том, когда и как мы прибываем, удалось отправить вообще без проблем. Да, в установленный срок нас доставили прямиком в порт Монтевидео, где подругу чуть не затискали совсем не старые папа с мамой.
– А это мой Ваня, – наконец очередь дошла и до меня. – Он мне только понарошку жених, а на самом деле мы супруги.
Взгляды родителей, до этого момента любопытные, разом сделались совсем другими. Причем они смотрели на меня разными глазами. Отец – правым, щуря левый, будто целился. А мама с грустинкой. Или печалью – поди, так сразу разбери! А тут ещё мальчишка лет пяти или шести внёс окончательную ясность:
– Значит, ты в Олькиной комнате будешь спать, а моя вся останется моей, – констатировал он с явным удовольствием. Русские слова он произносил без напряжения, но с лёгким акцентом.
– Хуан родился в Испании, – сразу доложила мне Оля. – В России ни разу не бывал. Когда мы вернулись домой, он остался за границей и рос при дедушке.
– Дома всё расскажешь, – мягко прервал отец. Мама кивнула и легко подхватила оба чемодана – мой и подруги. Почему-то ей никто в этом не воспрепятствовал. Потом мы ехали в открытом автомобиле дореволюционного вида – откидной верх и колёса со спицами указывали на то, что это жуткая древность даже для нынешних времён. Причем Олю за руль категорически не пустили – сказали, что она не справится без инструктажа. Да и дороги не знает.