– Подождите немного, сейчас я всё улажу, – с этими словами он скрылся за одной из дверей. Спустя полчаса вышел оттуда с виноватым видом и развернул перед нами газету с фотографией, где мы с Оленькой присутствуем с определённо разбитыми лицами, а рядом написано про двух хулиганов, напавших на ни в чём не повинных мирных жителей и скрывшихся от представителей органов охраны порядка.
– Даже имен ваших не спросил господин начальник школы. Велел гнать подальше и впредь на порог не пускать.
Так мы впервые провалили задание.
Глава 15
Консервация
– Да, ребята, отожгли вы! – такими словами нас встретили дома. – Этак вы всех нас под монастырь подведёте. Нам никак нельзя привлекать к себе внимания – тут ведь и британские спецслужбы действуют, и американские. Да и Бразилия с Аргентиной присматривают за делами на Уругвайщине. Мы потому до сих пор на свободе, что ведём себя тихо и неприметно.
– Всё намного хуже, пап, – печально вздохнула Оля. – Мы еще и во время проверки навыков пилотирования отметились. Причем особенно странно вёл себя пилот…
– Дон Педро из Бразилии, где много диких обезьян, – подхватил я, – уверенно опознал встреченную подводную лодку как немецкую, хотя видел её на протяжении буквально пары секунд в погрузившемся на десяток метров положении и сверху продольно. Крайне неудобный для идентификации ракурс.
– Ну-ка, добавьте подробностей, – подключилась мама.
Разумеется, мы всё рассказали.
– В Бразилии очень велико американское влияние, – заметил папа. – И испаноговорящий американец – не такая уж редкость, если он из мест на границе с Мексикой. Но «Белая лошадь» – сорт виски, больше характерный для англичан. Опять же восторг по поводу утопления субмарины тоже говорит в пользу британской ориентации – птенцы адмирала Деница ужасно их огорчают.
– Этих «птенцов» с радостью придушили бы в любой из стран восточного побережья Южной Америки, – заметила мама. – Разбой в Южной Атлантике всем не в радость.
– В этих же странах немало эмигрантов из Германии, – вспомнил я. – Есть даже эти… диаспоры. Или землячества, если не умничать. Так что присутствие спецслужб Третьего рейха тоже возможно.
– Вот. И в этой неоднозначной обстановке вы привлекаете внимание к тихим беженцам, которые мирно зарабатывают себе на скромную жизнь, приютившись под крылышком пожилого белоэмигранта, – печально улыбнулся папа. – Придётся сделать предупредительный ход – мы очень рассердились на дочку и её жениха, отказали им от дома и сняли с иждивения.
– То есть мы должны отсюда съехать и устроиться отдельно, самостоятельно зарабатывая себе на жизнь, – довела мысль до конца Оля. – Для окружающих – между нами ссора из-за недостойного поведения отпрысков.
Все дружно кивнули. Мама смахнула слезинку, а мы с так и не разобранными чемоданами встали и пошли куда глаза глядят.
Сразу повернули в сторону, противоположную городу – на квартиру в центральной части у нас не хватило бы денег, а окраины не слишком привлекательны – много нищеты, которая нервирует. В пригороде и просторней, и народ не такой замурзанный. Да и как-то все при деле. Чуть погодя сообразили, что ноги несут нас в сторону аэродрома. Поспрашиваем, не сдаёт ли кто комнату. Опять же дорога в сторону центральной части Монтевидео отсюда благоустроенная – удобно будет добираться на работу. На шибко богатые заработки нам, пожалуй, рассчитывать не стоит – пусть и невелика в эту пору безработица, но всё равно присутствует. Так что на тёплые места и без нас желающих достаточно. А женщины вообще используются исключительно в сфере обслуживания – официантки, уборщицы, базарные торговки.
Особо радужных перспектив нам не светило. Или я мог заделаться кустарём – зажигалки, например, клепать. А Ольга – швеёй-надомницей. Лифчики-то она сама себе шила ещё в фашистском тылу. А тут на швейной машинке наверняка управится лучше.
Так, рассуждая о ближайших перспективах, мы неспешно шли по обочине, пока нас не догнал наёмный экипаж:
– Дон Хуан! Донья Хельга! Вы всё ещё не добрались до дома! Садитесь, я с удовольствием разделю с вами остаток пути, – приветливо замахал нам рукой аргентинец Хорхе Орейра. Тот самый «идальго», что недавно выводил нас на чистую воду.
Мы, не кобенясь, устроились в коляске и пожаловались на то, что нас прогнали из дома за хулиганство. Наш спутник, до этого момента выглядевший просто дружелюбным, вдруг развеселился и сказал, что непременно представит нас своему брату. И сделал загадочное лицо.