Про то, как Хорхе Орейра обустраивал аэродромы по нашему новому маршруту, могу рассказать, основываясь только на том, что сам видел. Сначала на взлётных полосах появились посадочные прожектора и огоньки подсветки для ночных посадок. Затем – щебёночное покрытие, которое регулярно выравнивали и трамбовали. А потом и постройки вроде отелей, где пассажиры могли принять душ, дождаться рейса или укрыться от непогоды во время обслуживания самолёта.
Откуда на это взялись деньги? Так мы с Олей нарубили бабла в еженедельных рейсах до Нью-Йорка и обратно. Рубили не вдвоём, а вчетвером – усиленным экипажем вместе с Консуэллой и Родригесом, с которыми летали в первый раз. Постепенно нас частично стали сменять другие пилоты и стюардессы – сначала на середине маршрута, а позднее и после каждой посадки – усталость штука коварная, а пять-шесть часов весьма напряжённой работы – дело нешуточное. Поэтому наши подвиги с испытанием выносливости прекратили настолько быстро, насколько смогли.
А тут подоспели еще пара новеньких «Лоудстаров», которые сразу встали на линию – завод в Кордобе осилил их производство несколько быстрее, чем предполагалось – дед забеспокоился о перелёте через океан и новом маршруте прямиком в Мадрид. Сначала трассу освоил наш неплохо слетавшийся экипаж. Только в качестве пункта прибытия в Африку был выбран Дакар, а не Монровия. От него нам хватало дальности прямиком до столицы Испании. Некоторая нервозность возникала при приближении к Гибралтару – всё-таки зона военных действий! Но сидящие там англичане пропускали нас беспрепятственно, а немцы или итальянцы так ни разу и не напали.
Пересекать же чёрный континент главный пайщик нашей авиакомпании не собирался, чем окончательно разрушил моё тайное намерение как-нибудь заглянуть домой в Советский Союз, да незаметно там и остаться.
Тем временем Бразилия вступила в войну против гитлеровской Германии – на аэродроме в Ресифи, который, кстати, построили американцы, наступило явное оживление. Нас, с нашими несколькими рейсами в неделю, отсюда вовсе не попросили – мы поначалу даже на руку были военным, потому что худо-бедно маскировали их присутствие на территории нейтральной страны. А потом – возможность по чёткому расписанию быстро добраться до родных мест делала присутствие гражданской авиакомпании приемлемым – янки умеют ценить комфорт. В частности, бар в нашем тростниковом отеле даёт очень приличную выручку.
Зато улучшенная стараниями Куберейры полоса в Рио-де-Жанейро теперь безвозбранно принимает патрульные самолёты – союзники внимательно присматривают за акваторией южной Атлантики. А на восточном фронте (я уже привык его так называть) развернулась картина летней катастрофы сорок второго года – немцы продвигаются к Сталинграду.
И почему я ни капельки не удивился, когда нас с Олей отозвали в Москву?
Глава 23
Чему я удивился
Не удивился я и тому, что отвезти домой нас вызвались англичане – думаю, наша сдача им во временное пользование была одобрена из Москвы – совместный труд на общее благо это подразумевает. Через океан мы летели до Монровии и дальше на юг до того самого Леопольдвиля, от которого есть несколько дорог в разные стороны. Потом был перелёт почти строго на восток до безымянного военного аэродрома на берегу Индийского океана и дальше уже на север до самого Тегерана.
Самолёт был четырёхмоторный и очень напоминал старину Ил-18. К тому же дальность полёта у него оказалась, по нашим прикидкам, под четыре тысячи километров. А так – это «Дуглас» DC-4.
Почему мы не полетели через Аддис-Абебу?
– В этой дыре горючего не получить, – ответил второй пилот. Оказывается, я начал вполне нормально общаться на английском. Или он был американец? В лётной одежде не сразу и разберёшь, хотя я и в форме союзников разбираюсь не очень. Обычно по надписям на нашивках могу понять, из какой страны военный. Или по другой символике, сейчас скрытой от взгляда под тёплой кожаной курткой. Мы с Олей тоже летим в пальто и нам ни капельки не жарко. В салоне довольно много груза, но и пассажирских кресел хватает. Мы в команду вписались – варим кофе и подаём экипажу. А иначе скучно.
На аэродроме под Тегераном я с чувством глубокого удовлетворения отметил рядок «Аэрокобр» – истребителей с автомобильной дверцей. Это явно для наших подогнали. А для нас подогнали Ли-2. Или его ещё не переименовали из ПС-84? В общем, простились с союзническим экипажем и представились соотечественникам: