И вот куда деваться, когда спутница жизни заядлая атлетка? Тяжелоатлетка, надо уточнить – у неё гантели по четыре килограмма.
Приседания с ломом на плечах, а потом неторопливая пробежка по просыпающейся Москве с поясом, в который подсыпан песочек. Десять кварталов до дома, где живут мои родители и гостят их внуки – наши с Ольгой сыновья. Сегодня с самого утра нужно собрать их в школу – младший наш идёт в первый класс. Мы ведь с супругой, сидя на консервации в далёком Уругвае, даром времени не теряли – расширяли семью.
В Советский Союз вернулись только пару месяцев тому назад – в тысяча девятьсот пятьдесят четвёртом году вместе со своими троими детьми. Они все говорят по-русски, потому что на родном языке мы общаемся дома и в гостях у дедушки, который им прадедушка. А ещё, кроме испанского, владеют английским, которым приходится пользоваться в Кении или в Англии, куда то и дело завеиваются с Олей. Непоседы они у меня. То слонам хоботы крутят, то рассказывают маминой подруге Елизавете Георгиевне, как шумит водопад Виктория, или про злобных крокодилов Северной Австралии.
В России они тоже бывали вместе с дедушкой и бабушкой – Олиными отцом и матерью. Жили в московской квартире Бецких и целый учебный год ходили в школу, где когда-то училась их мама. А потом точно так же жили у моих стариков и ходили в школу, где учился их папа. Вот не покинула нас с супругой мысль дать детям образование именно в Союзе – я о нём вспоминаю с теплом. И о школьных годах, и о студенческих.
Сейчас родители жены опять в командировке, а мы поселились в пустующих апартаментах. Мне до сих пор всё никак не удавалось вырваться в родные места – приходилось напряжённо работать на собственную авиакомпанию. Она приносила нескромную прибыль, которая уходила на закупку нужного Советскому Союзу оборудования – и в войну, и позднее, когда восстанавливали хозяйство, надобность в средствах была огромная, а тут целая транспортная сеть со сложившейся репутацией и собственной инфраструктурой. То есть – постоянный источник валюты.
Поэтому советские реалии первых послевоенных лет я знаю слабо. Был всплеск преступности, националисты какое-то время не хотели успокаиваться, но боролись с этим жёстко, и если не справились окончательно, то под половицу загнали.
А я тем временем разбрасывал, насколько мог дотянуться, сеть авиалиний своей авиакомпании до тех пор, пока не накрыл ею почти весь мир. Чуть не в каждой столице или в городе с заметной деловой активностью есть отделение Куберейры, среди персонала которого найдётся наблюдательный сотрудник, способный в любой момент доложить о том, что происходит в ближайших окрестностях. Ведь руководству нашей страны нужно чутко держать руку на пульсе международной жизни и тщательно отслеживать ход процессов, идущих на планете.
После окончания войны с приобретением пассажирских самолётов стало значительно проще, да и лётный состав, увольняющийся из рядов по демобилизации, пришелся кстати. Мы в этот период очень бурно развивались, используя оставляемые военными взлётно-посадочные полосы, расположенные в удачных для будущих аэропортов местах.
А поскольку наша империя стремительно росла, пришлось начинать заниматься политикой. Сначала – технической. После исчерпания ресурса моторы «Лоудстаров» меняли на те, что используются в Ли-2 и Ан-2. Эти тысячесильники были разработаны для истребителей предвоенных лет, но долго и надёжно служили на транспортниках, а тут ещё и поддержка отечественного производителя с нашей уругвайской стороны.
Вслед за этим мы стали приобретать и сами Ан-2 – они уже оказались на потоке. И Ли-2, и Ил-14, подстёгивая советскую авиапромышленность. А там и Ил-18. Ильюшинские самолёты мы брали тоже с неплохо зарекомендовавшими себя и отлаженными в производстве движками от советских истребителей военного периода. Нам ведь главное – эксплуатационная надёжность. Именно она лежит в основе успеха подобного рода предприятий. Начнись аварии, и всё – сливай воду.
Разумеется, я пользуюсь теми обрывками сведений, которые даёт мне послезнание. Помню ведь про то, какие самолёты служили долго и были в чести у лётного состава. Заодно пытаюсь предотвратить недоразумения, о которых думаю, что знаю их причины. Например, чтобы не было нужды осваивать целину, необходимо было предотвратить ветровую эрозию почв в районах традиционного земледелия, для чего следовало насадить лесополос и на чернозёмье, и на нечерноземье. А в стране, как по заказу, множество вражеских пленных – есть рабочие руки, которые можно занять столь нужным делом.
Ещё я припомнил, что у самолётов разработки КБ Антонова, таких пузатеньких с колесами под брюхом, были проблемы из-за какого-то нового сплава. Вроде как из-за усталости материала. Конечно же, предупредил этого замечательного авиаконструктора – пусть наши самолёты служат долго. А больше ничего такого, в чём мало-мальски уверен, в голову не пришло.