Зато, когда открыла глаза, с удивлением констатировала — утро. Девять сорок три, подсказывали часы телефона. Я встала, на цыпочках прошлась до трюмо, глянула в зеркало и скривилась: почти бессонная ночь во всей красе. Глаза припухшие, волосы взлохмачены и спутаны, что не удивительно — столько ерзать головой по подушке! Я попыталась их причесать, в итоге плюнула и собрала под резинку на макушке.
Майка и трусики, в коих я спала, не годились для встречи «доброго утра» в компании Помещика, поэтому в проём сунула только голову. Димки на диване не обнаружилось. Само «ложе» собрано, постельные принадлежности высятся аккуратной стопкой. Уже смелее сделала пару шагов и заглянула на кухню, зная, и там его нет. Потому как, тишина. Сомневаюсь, что Димке пришла охота сидеть там истуканом, не издавши звука. Слинял, выходит.
«Почему сразу слинял? — укорила себя за эту мысль. — У человека, между прочим, работа есть». Круглосуточного присмотра никто не обещал, они изволили только за ночь беспокоиться. Я пожала плечами, бухнула чайник на плиту и пошла умываться.
Через несколько минут бессонная ночь бесследно исчезла, благодаря холодной воде и легким массажным похлопываниям. Последним меня научила Леська, кстати. Я напялила джинсы и свежую футболку, вяло раздумывая: «а не смотаться ли в магазин?» Если я собираюсь и дальше держать осаду (или засаду) в доме, не худо обзавестись продуктами. Я отключила кипевший чайник, нахлобучила на нос солнечные очки и отважно шагнула через порог.
Скутер беспардонным образом угнан. Именно беспардонным. Кроме Помещика обвинить в угоне некого, а тот мог и разрешения спросить. Пешком идти не рискнула. Вернулась в кухню, заварила чай, уселась на стул, определив на второй ноги, и чуть не навернулась с обоих — так подскочила. Тот, что под ногами всё же упал, я его подняла и бросилась в чулан. Диск на своём законном месте. Этак никаких нервов не хватит! Нужно сегодня же подыскать для него подходящий тайник. Постановила, и услышала рёв скутера.
Встречала Помещика в сенях, предварительно бесшумно выскользнув из чулана и плотно прикрыв за собой дверь. Тот закатил во двор скутер и узрел меня:
— Проснулась уже?
— Начало одиннадцатого, — зачем-то оповестила я, словно это всё объясняло.
— Доброе ещё утро, — изрёк он и показал пакет: — Завтрак. У тебя в холодильнике голяк, я на ферму сгонял. Ничего, что воспользовался твоим транспортом?
— Ничего, — пробубнила я и ушла в дом.
Димка возник следом, насвистывая открыл холодильник и принялся складывать свертки. И это я только переночевать дозволила, хорош охранник! Я уселась на стул и отвернулась к окну, прикинувшись равнодушной к происходящему. На деле меня разбирало от его легкости, его безмятежности. Мне бы радоваться, а букой сижу. Спрашивается, чем не угодил? «Втрескалась», вспомнила я Дюшино сообщение и забеспокоилась. Быть этого не может! На черта мне бывший моей сестры. Нет уж, дудки!
— За тобой никто не увязался? — строго спросила я. Димка отмахнулся, мол, в ажуре всё, выглянул из-за дверцы и улыбнулся:
— Боялся не довезу. Сейчас я тебе такой омлет сварганю… закачаешься. Такого ты ещё не пробовала.
В его руках огромное яйцо. Страусовое, догадалась я.
— Разве их едят?
— А то, — подмигнул он. Определил яйцо на стол, велел мне следить, чтобы не скатилось, а сам бросился к плите.
Пока нагревалась сковорода, он взбивал яйцо в миске, подливал молока и снова взбивал. Колдовал, одним словом. Лишь иногда стопорился, уточнял у меня наличие отдельных предметов и вновь сновал от стола к плите, только что не пританцовывая. Судя по его выверенным движениям, подобный завтрак готовил не раз и не два — холостяк чувствовался за версту. Это порадовало. По кухне потянулся запах съестного, я ощутила укол совести и ввернула:
— А я чай заварила. Ты чай пьешь или предпочитаешь кофе?
— Чай с удовольствием.
— Это хорошо, потому как, кофе в доме не имеется.