- И вот я здесь, - закончил Джерри свой рассказ, в котором почти совершенно не было рекламы, и стал ожидать отклика.
И отклик последовал. Мистер Лурье позабыл на мгновение о собственном горе и быстро спросил:
- В какой компании застрахована ваша машина?
Профессору Финну некогда было почесать в затылке. Он тотчас ответил:
- В ЦАСОВЗАЧП.
- Где?
- В ЦАСОВЗАЧП.
- Никогда не слыхал о таком обществе. Как его официальное наименование? Я имею в виду - без сокращений.
- Центральное автомобильно-страховое общество врачей, занимающихся частной практикой.
Мистер Лурье покачал головой.
- Честное слов, я не знаю такого общества.
- Вот это странно! ЦАСОВЗАЧП - это как раз величайшее в мире страховое общество.
- Нет, оно не величайшее в мире. Но давайте посмотрим.
Мистер Лурье достал из кармана маленькую книжечку в красивом переплете. Это был Календарь агента по страхованию автомобилей, который всегда поспевал за временем, как и полагается календарю.
- В моей книжке такого общества нет, - сказал мистер Лурье.
Джерри зажмурил глаза и пустился в дальнейшую вынужденную ложь:
- Какого года у вас календарь, мистер Лурье?
- Прошлого года. Но здесь уже имеются добавления.
- Когда сделано последнее добавление?
- Минуточку. Три месяца назад. С тех пор новые общества не создавались.
На лице Джерри засияла улыбка победителя. Он чуть не закричал:
- Вот то-то и оно, мистер Лурье! ЦАСОВЗАЧП основано только неделю назад. Кстати, мистер Лурье, разрешите узнать ваше занятие, если не секрет?
- Пожалуйста. Я представитель американского Автомобильного объединения и районный инспектор двух автомобильно-страховых обществ.
Джерри заморгал глазами и поспешил перевести разговор на другую тему. Он знал по опыту, что лучший способ отделаться от собственной лжи - это предоставить лгать другому. В обществе Бобо у него развился талант слушателя, и сейчас маленькая хитрость снова помогла ему превратиться в слушателя. Убитый горем страховой агент сразу сделался чувствительным и, возбуждаемый вином, рассказал следующую историю:
- Я, кажется, упоминал уже о том, что родился в Толедо. Само по себе это не имеет никакого значения - где я родился. Мои родители были людьми, как и все люди, и у меня чуткое сердце, как у всех чувствительных людей. По крайней мере два раза в месяц я опускаю доллар в церковную кружку и на каждое рождество жертвую Армии спасения старую одежду. Как я уже сказал, у меня есть жена и четырнадцатилетний сын. Красивый мальчик. Ни капельки не похож на меня, хотя я наверняка являюсь его отцом. Да... Я отец моего мальчика... И теперь я потерял своего сына, горячо любимого сына, Роберта...
Мистер Лурье сделал паузу и зарыдал.
- Я сочувствую вашему горю, мистер Лурье, - сказал Джерри.
- Благодарю вас, профессор. Как врач, вы, конечно, понимаете меня?
- Я думаю, мистер Лурье. Подобные случаи относятся к моей специальности. Я, видите ли, врач-психиатр, исследователь человеческой души, если можно так выразиться.
- Поистине так можно выразиться, - всхлипнул несчастный отец и медленно продолжал свой рассказ, наблюдая за тем, чтобы Мадам своевременно наливала стаканчики.
- Да, господин профессор, я несчастнейший человек на свете. Если бы поискать десяток несчастнейших людей в мире, то я наверняка попал бы в их число. Дорогой мой сынок...
- От какой болезни он умер? - осторожно спросил Джерри.
- Умер? - О нет, он не умер. Он убежал. Сегодня в середине дня. И я виноват в этом. Видите ли, дело было так. Вчера вечером я вернулся домой после двухдневной поездки. Поцеловал жену и лег спать. Сын хотел поговорить со мной, но я сказал: "Поговорим завтра". За утренним кофе я просматриваю газеты, а сын робко говорит: "Отец у меня к тебе небольшое дело". Я поглядел на него поверх газеты и спрашиваю: "Ты уже умылся? Смотри не испачкай джемом рубашку" - а сам продолжаю читать и вдруг опрокидываю кофе на скатерть. Это, конечно, была моя вина, но, увидев улыбку на лице сына, я пришел в бешенство. Я сказал: "Роберт, неужели твоя мать не научила тебя мало-мальски прилично вести себя за столом? Ну, не болтайся тут, ступай поживее в школу!" И тогда Роберт встал из-за стола, они переглянулись с матерью и обменялись какими-то словами, и затем он все-таки еще раз попытался приблизиться ко мне. Он сказал: "Отец, я в самом деле хотел бы поговорить с тобой..." Тогда я уже немного вспылил и говорю: "Неужели ты не можешь дать отцу спокойно выпить чашку кофе? Я знаю твои дела: разумеется, ты будешь клянчить денег. Или, может быть, ты получил плохую отметку или записку к родителям? Или ты надумал записаться в футбольную команду?"
Роберт начал собирать учебники и только сказал: "У других ребят отцы не такие". Я отбросил газету и заорал на него: "Не такие? Ты смеешь указывать отцу?!"
Жена моя пробовала вставить какое-то разъясняющее слово, но оно ничего не разъяснило. "Ну, говори, негодный, чего тебе надо!" - сказал я сыну. Роберт посмотрел на свои ботинки и ответил, что он собирается жениться на какой-то девочке из их класса. Жениться! Мой сын - жениться! В четырнадцать лет! Я дал ему пощечину, и он, закусив губу, побежал в школу.