В напряжонной тишине Альвис сканировал пространство на присутствие постороннего. Впервые в жизни ему стало страшно, не за себя, а за то, что не успеет закончить начатое. Видимо он не расчитал свои силы и времени осталось не так много, как думал, раз защита кабинета изчезает столь быстро. Ведь кто-то же смог её преодалеть? Он накручивал себя с каждой минутой всё сильнее и сильнее.
Альвис настолько увлёкся поиском чужой энергии, что пропустил появление родного фиолетового излучения.
Ученый вдруг вздрогнул. Ему на плечо резким двужение опустилась чья то рука и туда же оккуратно, но ощюутимо впились маленткие острые коготочки.
- Бу! - негромко, но будто издевательски раздаля голос Акеми. Всё ещё находясь за спиной брата несносная богиня аккуратно поставила пропавший пузырёк перед оцепеневшим Альвисом.
План алхимика. Побег из Осло
- Бу! - негромко, но будто издевательски раздаля голос Акеми. Всё ещё находясь за спиной брата несносная богиня аккуратно поставила пропавший пузырёк перед оцепеневшим Альвисом.
Спустя время, которое было необходимо Альвису, чтобы успокоиться и вновь обрести присущее ему хладнокровие, два брата и две сестры сидели в столовой и молча пили чай.
- А вина нет? - с невинным выражением на маске тихо сказала Акеми.
- Нет? Ну ладно - сникла богиня под строгим взглядом обоих братьев.
- Напомни, а зачем вы здесь? - раздраженно проворчал Альвис, обращаясь сразу ко всем.
- Вот ты, конечно, неблагодарный! - не выдержала Акеми, - Мы, понимаешь, волонуемся... Ну, они волновались, а я то знала, что все у тебя в порядке. А у тебя все впорядке? Выглядишь, чесно говоря, не очень.
Больдо и Арахна переглянулись. Они никогда не видели сестру такой взволновоной.
- Всё под контролем.- раздражонно махнул рукой Альвис. Мне нужно продержаться какие то три года.- Альвис поднял уголок губ в самодовольной улыбке - Да и что такое три кода по сравнению с вечностью?- более оживлённо сказал алхимик. Такой настрой брата Акеми понравился больше и маска тоже заулыбалась.
Достав из рукава голубого кимоно небольшой мешочек Акеми насыпала содержимое в чай. Засохшие розовые лепестки причудливой формы плавали в кипятке, пока кицунэ не размельчила их ложечкой. Чай преобрёл тёмно розовый цвет. Акеми пригубила свой отвар, и фиолетовый камень закреплённый на тиаре засветился чуть ярче.
Альвис смотрел на сестру и понимал, что тоже не отказался бы от бодрящего чая. К сожалению такого напитка, который поддержал бы его, не существовало. Алхимик умирал. И когда жизненные силы и магия покинут его было лишь вопросом времени. Но сколько бы не было отпущено, бог решил, что использует это время максимально качественно.
В это время, где-то в трущебах разрушенного города боролся за жизнь, свою и своего сына, другой ученый.
Аурум, закутаный в грязный от пыли и крови плащ, пробирался сквозь развалины с упорством, достойным награды. Под старым плащём учёный прижимал к себе самое дорогое, что осталось у него в этой жизни после смерти горячелюбимой жены - сына Сильвера. Мальчик спал. Он был слаб от голода. Сердце отца замирало в страхе от мысли о том, как не по возросту лёгок его сын. Учёный боялся, что из за последних событий магия в его сыне так и н проснётся. Он убеждал себя, что время до пробуждения искры, которая пробуждается у детей в десять лет есть ещё время, но был огромный риск, что тело Сильвера так и не востановится и не сможет вместить в себя магию.
Аурум торопился и молился, как умел, о том, чтобы тот, к кому он держал путь, не пострадал. И, что важно, согласился помочь.
Наконец трущебы остались позади. Впереди показался лес. Величественный и богатый когда то, сейчас он представлял жалкое зрелище. Покареженные, обугленные стволы и вызженная земля - вот что предстало перед путником.
- Хорошо, что Сильвер не видит, - прошептал мужчина. Он знал, как сильно сын любит этот лес.
Пробираясь через поваленые стволы изуродованных деревьев Ауром не переставал молиться о том, чтобы путь не был напрасным. Наконец вдали показался дом лесника. Спотыкаясь, мужчина бежал уже из последних сил. Ноги путались в плаще. Отдышавшись на крыльце дома, он постучался в потрёпанную временем деревянную дверь. За ней послышались неясное бормотание и шорохи. Но Аурум не спешил радоваться. Кто знает, друг за дверью или враг? Но вдруг в оглушающей тишине прозвучал странный щелчок и тихое: