Когда взошло солнце, я не заметил — спал, измотанный до предела. Растолкала немного растерянная, но не потерявшая фирменной невозмутимости скелле Ной. Пока я носился, размахивая достоинством, по окрестным барханам, солнце окончательно выбралось из-под далекого горизонта и тут же начало неспешно прожаривать рукотворную сковороду.
— Когда катер придет? — спросил я, сбежав с сыпучей кручи.
Ной, уютно устроившаяся в лунке на склоне, еще не тронутом лучами светила, равнодушно бросила:
— Думаю, с минуты на минуту.
Чешуйчатая субстанция не образовывала мелкой пыли и совершенно не пачкала прекрасное тело, живописно украсившее равномерно серый фон. Я на мгновение замер, рассматривая это произведение искусства во всех смыслах.
— У тебя еще есть силы? — потянувшись, зевнула красавица, заметив мой взгляд.
Я вздрогнул:
— Нет. Я не про это, — почесал нос, — красиво смотришься. Жаль, планшета нет под рукой — запечатлеть.
Она, похоже, немного смутилась, поменяла позу, как будто прикрываясь от моего нескромного взгляда, и тут донесся отдаленный, похоже женский, крик.
— Это за нами.
— И? Как мы пойдем? Мне бы штаны не помешали.
Ной смотрела немного насмешливо:
— Не беспокойся. Ты же сам предупреждал про фейерверк. Не все теряют голову от страсти, стремясь на свидание. Кое-кто ведь должен позаботиться заранее и о последствиях.
От катера пришла пожилая скелле, которую я, похоже, уже видел в резиденции. Ной, нимало не смущаясь, вышла навстречу, и немного спустя я щеголял в новых коротких штанах, местном варианте шлепанец и длинной рубахе. Пояс прихватить забыли, но я был не в претензии. Обретя одежду, я обрел уверенность, а потому, когда небольшой катер, в котором кроме нас и скелле были еще два матроса, направился к замершей вдалеке яхте, поинтересовался:
— Ной, надо обсудить кое-что.
Она коснулась моих губ пальцем, призывая потерпеть. Я заметил быстрый взгляд пожилой скелле, напряженные спины моряков и согласился — не время и не место. Но когда немного спустя мы забрались на борт той самой яхты, обозначившей когда-то для меня прибытие старших, продолжил как ни в чем не бывало:
— Где поговорим?
Она недовольно поморщилась, уже готовая ускользнуть куда-то вглубь надстройки:
— Через час. Я найду тебя. — и, уже обращаясь к той же скелле. — Проводи его.
Интерьер яхты большого впечатления не произвел. Никакой особой роскоши — все строго функционально. Каюта, куда меня направили, была, как водится на Мау, отделана темным деревом с минимумом мебели и свободного пространства. В соседнем помещении обнаружились скромный гальюн и подобие душа, греть воду в котором, по всей видимости, предполагалось собственным искусством — так что мне пришлось, кряхтя, обливаться неожиданно для тропиков холодной водой. Покончив с гигиеническими процедурами, упал в кресло и едва не задремал, когда дверь без стука открылась.