И правда — Азмарат вернулся довольно быстро и сразу же начал командовать. Я вертелся рядом, дожидаясь, когда уляжется суета после его возвращения, но тот не стал меня томить, охотно сообщив:
— Знакомый баркас. Виделись уже. Ходят по островам от самых хилитов. Здесь у них край — западнее ничего нет, — Азмарат махнул рукой в сторону, откуда мы и пришли, всмотрелся в мое лицо, — те острова, что мы ищем, они обходят северней. Говорят, что там почти никто не живет — маленькие они, и воды мало. Соответственно, и торговцы идут севернее. Там редко кто бывает, хотя они позавчера видели какую-то яхту — шла курсом прямо на юг, как раз в ту сторону.
Я почувствовал, как вздрогнуло что-то в расслабленном теле, будоражащая волна возбуждения шевельнула пропавшие в магическом огне волосы, голос сел, как у скелле, что грела уши поблизости:
— Что за яхта?
— Они не знают. Никого не встретили с тех пор. А разобрать не смогли — далеко было. Ясно только, что не торговец — больно быстрая.
Азмарат, не обращая на меня внимания, двинулся наверх, на мостик, я машинально посторонился, ловя внимательный взгляд скелле.
— Ждешь кого-то, эль?
— Я нет. Но и посторонние взгляды мне ни к чему.
Скелле кивнула, словно уловив двусмысленность, молча развернулась и быстро зашагала в сторону бака. Докладывать отправилась, подумал я и направился в другую сторону. Хотелось немного побыть одному. Чего вот разволновался — океан большой, вероятность оказаться в одном месте в одно время мизерная, если только меня не вычислили, несмотря на мои ухищрения с письмами, которые должен был переправлять Садух.
Два дня спустя, миновав множество больших и малых островов, мы наконец пришли. Может, это выкрутасы психики, но мне все время казалось, что океан остался где-то на западе, а мы теперь идем по неглубокому морю — тихому и нестрашному. Это там, на большой воде, злющие шторма и бескрайняя вода без дна, а тут — ну да, может, конечно, и побуянить, но все равно везде рядом берег, земля. Если что, всегда можно укрыться где-нибудь, а в крайнем случае и выброситься на мель. Кроме того, осознание, что там, под водой, лежат древние города, дороги, мосты, русла рек и впадины озер, оставляло налет мистики, близости настоящей тайны. Кроме этих моих переживаний по большому счету мало что переменилось — конечно, всюду торчало множество больших и малых островов, но это совсем не значило, что наше судно, лавируя, пробиралось через мели и протоки. Зачастую лишь пара пятен на горизонте была единственным признаком близости суши. Гораздо более близкой оказалась та земля, что скрылась под водой. Азмарат категорически отказывался двигаться по ночам, а днем пара матросов постоянно торчала на баке, высматривая малейшие признаки мелей. Несмотря на свои заскоки, скелле тоже стали дежурить рядом с ними, вселяя уверенность в команду. Бросить якорь можно было повсеместно. Проблема была, скорее, в его извлечении. Уж не знаю, за что мы зацепились, но утром после первой же ночевки один мы потеряли. Капитан, провозившись какое-то время с намертво застрявшей железкой, с нескрываемым раздражением отдал приказ рубить канат. Стало ясно, что хотя море и выглядело везде одинаковым, моряки не зря ходили по нему, придерживаясь незримых торных дорог и сторонясь таких мест, в одно из которых мы как раз и направлялись.
Пришли под вечер. Разгулялся сильный юго-западный ветер, море потемнело и покрылось барашками, но Азмарат был спокоен — по каким-то своим признакам шторма он не ждал.
— Завтра дождь будет, к вечеру все успокоится и ветер утихнет, — уверенно заявил он, — скоро стемнеет, так что ничего искать сегодня не будем. Переждем тут.
Под «тут» имелось в виду выбранное им место в ветровой тени длинного узкого островка, по самой середине которого тянулась, выходя из моря и в него же через пятьсот метров ныряя настоящая дорога. Ну, как дорога? Светлая, идеально прямая полоса шириной в несколько метров, на которой ничего не росло. Мне это больше всего напоминало участок земного шоссе — правда, без обочин, разметки или дорожных знаков. Больше на этом клочке суши ничего не было, даже привычных деревьев не росло — островок густо порос лишь серебристым пухом плотного кустарника, разрезанного дорогой на две равные половинки, одна из которых обрывалась застарелым обрывом прямо в море. Узкий пляж под ним уже прятался в предвечерней тени.
Все разбрелись кто куда. Команда жила по собственному расписанию. Скелле, похоже, переносили наше путешествие, как жертву богам — неизбежную, слегка обременительную, но не такую уж и страшную. Вечерами они требовали освободить им место на корме и, под страхом смерти запрещая кому-либо туда заходить, проводили там все время до темноты. Я догадывался, чем они там занимались, — восстанавливали равновесие, и относился к этому с горячей поддержкой, пресекая осторожные шутки матросов на эту тему. Спокойная и уравновешенная скелле — основа мира и безопасности.