Посему, оставшись один, я решил не терять зря времени и наметить точку, где нам предстояло завтра установить первый буй. От него я планировал начать поиски, двигаясь по расходящейся спирали. Острова приметной цепи отлично просматривались, подсвеченные заходящим солнцем, и я аккуратно измерил, пользуясь примитивнейшим планшетом — не земным чудом техники, а листом бумаги, наклеенным на широкую доску, наблюдаемые углы между ними. Перенеся их на грубую карту крупного масштаба — какая есть, я отметил свое предполагаемое положение. Нужная мне точка лежала где-то в море между нашим островком и отдаленной цепью горных вершин. Я задумчиво посмотрел на получившуюся схему и по наитию добавил туда линию древней как бы дороги. Удивительно, но последняя словно оказалась тем штрихом, который позволил собрать мозаику. Масштаб того, что я сфотографировал когда-то под куполом монастыря, размывал любую черту, любую точку до километров, угрожая надолго затянуть поиск. Дорога же протянулась тонкой линией среди намеченных мною областей, словно подсказывая незадачливому туристу, куда идти. Удача? Неужели повезло?!
Чем ближе судно было от цели эля, тем беспокойней становилось Ной. То, что сначала воспринималось как редкая интрига и неожиданное приключение, чем дальше, тем больше приобретало пугающие черты. Ной, конечно, знала, что в ней поселилась новая жизнь, но вряд ли именно это было причиной внезапной неустроенности. Ной — скелле, и что сделать с этим зародышем, еще решит — время есть. За равновесием в себе она следила почти рефлекторно, и на ее восприятие реальности такие мелочи повлиять никак не могли. Было что-то другое. И оно нигде больше не могло прятаться, кроме эля. Не оставляло ощущение, словно детская шалость завела ее туда, куда не осмеливались ходить взрослые. Иногда даже проскакивала мысль, не ошибались ли предки, давая обеты служения дороге богов, обеты помощи их посредникам — элям. Один раз уже что-то пошло не так. И тогда никто не остался в стороне, та Катастрофа затронула все Мау. Что происходит сейчас? Любовное приключение с пришельцем из другого мира — это одно, ожившие артефакты древности — совсем другое.
Эля она нашла под брезентовым навесом, растянутым командой на баке. Такой уместный под палящим солнцем, он теперь казался ненадежной трепещущей тряпкой под океанским ветром. Длинный остров, тянущийся неширокой обрывистой лентой западнее стоянки, не мог защитить их полностью, и грубое полотно гудело и недовольно хлопало под порывами. Илия с озабоченным видом рассматривал большую доску, расчерченную непонятной схемой — вероятно, района поисков храма. Ной, в шуме ветра, хлопках ткани и скрипе слегка раскачивающегося судна превратившаяся в беззвучный призрак, застыла незамеченная, разглядывая пришельца.
Чужой. Абсолютно чужой. Не похож ни на один тип людей, которых она знала. Точно, не мун, как о нем когда-то говорили. Похож на темных аристократов с запада, но светлый. Нижняя часть лица кажется тяжелее, да и все черты выглядят как будто более грубыми. Нос вроде небольшой, но при этом выдвинут вперед. И, вообще, все лицо не такое плоское, как у основного населения Мау. Пожалуй, да, больше всего похож на западных черных, но и не они — однозначно. Если бы знать точно, что ребенок будет похож на мать, она, возможно, и сохранила бы плод. Вероятность того, что он окажется настолько чужеродного облика, немного пугала. Ной вспомнила, с какой готовностью, даже радостью бросилась в горячку любовного приключения, и удивилась самой себе. Хотя чему удивляться? Другого такого шанса все равно больше не будет — не у нее уж точно!
Илия что-то почувствовал, повернулся, поднимая голову:
— Ной? Я думал, ты с подругами.
Она смотрела серьезно:
— Илия, надо поговорить.
Он как-то невнятно передернулся, отвернулся, уставившись на мгновение в море, где пряталась его страсть, потом развернулся обратно, уже внешне расслабленный и спокойный:
— Каждый раз, как слышу эту фразу от женщины, жду неприятностей, — он ухмыльнулся, — давай, говори.
Ной почему-то неприятно царапнуло упоминание о других женщинах, чего она никогда раньше за собой не замечала. Возможно, плод действительно уже начал влиять на нее, хотя она и следила за фоном — надо избавиться от него как можно скорее.