— Как из чего? Из фиморы, из чего еще?
Вот этот самый береговой лес и оказался той фиморой. Изнутри стволы этих гигантов живо напомнили мне гигантский бамбук, хотя внешняя схожесть у растений отсутствовала напрочь. Аккуратно распиливая фимору в местах поперечных перегородок, плотники получали легкие цистерны диаметром около метра и длиной метров в пять, для полной герметичности которых оставалось лишь обработать их изнутри и снаружи знакомой мне смолой.
Плот был полностью изготовлен, потом разобран и погружен на судно Азмарата. И теперь я оказался, наконец-то, кстати, так как выяснилось, что, несмотря на кажущуюся простоту конструкции, только я мог сразу подсказать растерявшимся морякам, куда какую фигулину следовало пристроить.
Когда-то в далеком земном детстве я обожал играть в конструкторы. Мне нравилось бесконечное разнообразие возможностей, прячущееся под однообразно скучными детальками. Позже я много раз встречал подобных мне повзрослевших детей, с упоением и удовольствием перебиравших двигатели, собиравших мебель, строивших дома или монтирующих электрику. Здесь, на далекой чужой планете, посреди моря, затопившего древний континент, и среди аборигенов, столпившихся на палубе движимого магией судна, я обнаружил ту же увлеченную компанию детей, с азартом собирающую взрослый конструктор. В эти минуты стало очевидно, что Мау обречена — запреты скелле, уже и так весьма условные, будут отброшены, артефактная магия возродится. И причина этого — вот эти мужчины. Невозможно надолго отобрать у ребенка любимую игрушку. Рано или поздно он сам создаст замену отнятому. Способность и страсть к изменению среды существования — наша человеческая видовая особенность, и ее не заглушить, не уничтожив нас.
Долог день на Мау. Уже переваливается на невысокой волне готовый плот, уже прыгают цветными мячиками швартовые буи по периметру молчаливо ждущего на дне храма, уже суетятся шлюпки, заводя концы с плота к этим прыгучим шарикам, а день, начавшийся так давно с первого буя, с первого круга вокруг него, еще и не думает заканчиваться. Я в который раз огляделся. Отчетливо видны высвеченные солнцем острова на севере, горбом таинственного морского животного темнеет приметная полоска суши с древней дорогой, оставшаяся в нескольких километрах от храма на юго-западе. Небо практически чистое, лишь клочки мелких козявок облаков бродят над островами. Никаких судов. Мы одни. Но, что ни говори, с тройкой боевых магов на борту все же спокойнее. Разве что не хочется забираться на плот так рано. Средств от загара тут не создали. Скелле способны справиться с любыми неудобствами сами, простые же люди обходятся простыми средствами. Мне они, правда, не помогут — я, как маленький, но мощный излучатель, спалю все, что бы ни натянули надо мной. Вздохнул — ждать вечер было невмоготу. Пойду. Если что, Ной поможет — она вроде по медицинской части на высоте, не то что эта троица — только крушить и могут.
Одна из шлюпок, оставив пару матросов на плоту, направилась к судну — это за мной. Я подошел к борту и вновь ощутил себя в центре внимания — вроде никто на тебя не пялится, никто ничего не говорит, но каждое твое движение отражается на окружающих. Вот я остановился на мгновение просто взглянуть на ждущий вдалеке плот, а люди вокруг замерли. Вот я двинулся дальше, и зашевелились матросы, оттаяли замершие истуканами скелле. Вот я перевалился через ограждение, поднял глаза — Ной метнулась ко мне:
— Что?
Я улыбнулся: — Не, я так. Соскучился.
Ее глаза сощурились. Больше не в силах выдерживать этого напряжения, я заскользил вниз по трапу и спрыгнул на банку болтавшейся под ногами маленькой лодки. Пристроился, молодой парень на веслах энергично задвигал руками, и я оглянулся на судно — как ни странно, стоило мне оставить его, и все разбрелись по своим делам, осталась вытянутым силуэтом лишь Ной.
Блин! Сейчас я все узнаю! Сто метров, и я буду там. Вместо этого думаю я почему-то о тех, кто остался. Надо собраться. Разговор будет долгим и, мне кажется, непростым.
Внизу неожиданно сильно болтало. Волна вроде бы и небольшая, а какая-то неспокойная, короткая и неровная. К плоту подошли искоса, матросы, ожидавшие на нем, подскочили, баграми придержали шлюпку, не давая той биться о высоко лежащие в воде бревна. Я прыгнул, подгадав момент, но все равно вышло неловко — пришлось опуститься на колено, приноравливаясь к новой опоре. Удивительно, но плот, возможно из-за солидных размеров, болтало гораздо меньше — так, покачивало, да плескалась между бревен внизу недовольная вода. Не обращая внимания на матросов, уселся в самом центре и осмотрелся — ровная широкая площадка, сухая, матросы разбежались к швартовым кнехтам и уже начинали потихоньку выбирать канаты, подтягивая плот к тени храма. Я немного напрягся — казалось, вот-вот, и я задену его, но матросы пыхтели, кольцо за кольцом ложились канатные концы на палубу, а храм молчал.