Достаю из подмышечного ремня небольшой модифицированный электрошокер для левой руки и прячу в правый рукав гасило. Готов. Выхожу. В ушах стук собственного сердца, глаза режет свет пасмурного неба. Начал действовать вколотый коктейль. Смесь старого немецкого рецепта D-IX, фенетилина и еще пары амфетаминов из нашей лаборатории.
Захожу в дом, делаю огромное усилие, чтоб говорить нормально. Развезло учителя от стакана вина после длинной пешей прогулки. Перехожу к главному.
- Я недавно прочел интересную теорию одного русского ученого советской эпохи. Он описал раннюю историю человечества. Антропогенез. По его теории человечество на заре существования выбралось из Африки не потому, что было демографическое давление, а потому, что первая волна переселения на европейский континент в более суровый климат было обычным бегством.
- Бегством? - он внезапно напрягся и его благодушие резко пропадает.
- Да, бегством. На заре цивилизации основным источником пищи для человеков были их сородичи. Проигрывая конкуренцию хищниками и не имея регулярного доступа к высококалорийной мясной пище, первые homo были падальщиками и каннибалами. Но с развитием мозга один из видов homo стал теми, кого русский ученый называл суггесторами. Теми, кто мог управляя другими видами через мощную способность к внушению и пользуя их как основную кормовую базу.
Молча слушает. Я продолжаю.
- А бегством на европейский континент ушел тот вид, кого мы называем неандертальцами. Но, Иосиф - переходя на латынь продолжаю я - вы это знаете лучше меня.
Он нечеловечески быстр, его прыжок через стол из сидячего положения невероятен. Но я уже быстрее.
Подставляю в движении вперед левое плечо под его кулак. Его удар смазан. Немеет рука и шокер падает на пол. Боли особенно не чувствую. Меня начинает разворачивать. Пользуясь инерцией разворота, выбрасываю свою правую руку и гасило ударяет ему точно в висок.
Плечо дико болит. Из второго тюбика-шприца делаю ему укол пропофола в шею. На других пропофол действует хуже, чем на нас, но все же действует. Разжевываю “тормозящую” таблетку.
Достаю из рюкзака свой набор инструментов. Пластиковый пакет для ДНК образцов, скальпель, нож, длинное тонкое шило. Дальше будет грязно, но это работа. Постараюсь с ним договориться.
Подрезаю сухожилия на его щиколотках и в локтевых суставах. Грубо, но времени не очень много. Отбираю образцы ДНК. С трудом усаживаю на стул, капроновым шнуром плотно связываю руки за спиной, ноги привязываю к ножкам стула. Накидываю удавку на шею и закрепляю конец шнура на связанных сзади руках.
Жду.
Он приходит в себя достаточно быстро. Дергается, кривится от боли и удавки на шее. Успокаивается - другие быстро принимают проигрыш и смиряются с очевидным.
- Quid?
- Вечный вопрос - говорю я серьезно. - Это вынужденные меры нашей безопасности. Советский ученый ошибался, либо ему слил неточный вариант кто-то из других - выделяю последнее слово интонацией. - Перейдем к насущным вопросам. Потом, если останется время, поговорим о вечном.
Соглашается взглядом. Провожу допрос. Запоминаю. Записей не делаю.
- Род?
- Медвежья лапа.
- Откуда
- Доггерленд
Удивленно присвистываю. Этот из родов дошедших до края северной ойкумены. Невероятно. Я думал их уже нет.
- Сколько вас осталось? - молчит. - Резче!
- Около двух дюжин. Но я отшельник. Контактов не поддерживаю.
- Твой возраст?
- 316.
Опять удивляюсь. Наша добыча обычно их молодежь. А он стар, даже по их меркам.
- Дети за последние 100 лет. Меня интересуют полукровки. Количество?
- 24 или 25.
- Последний?
- около 10 лет назад в Цюрихе.
Полукровки, слава богу, не наследуют их долголетие.
Допрос продолжается еще час, детали детали детали. Наполнять свои локусы под действием коктейля сложное занятие. И тормозящие таблетки не очень помогают.
Закончили. Я выдыхаю и принимаю таблетку корвалола. Прямо не работа, а повесть о неудавшемся джанки.
- Почему? - повторяет он свой вопрос.
- Я отвечу. Но, думаю, ты знаешь.
Ваш вид и другие сбежал из Эдема. Кто на север, переплыв понт, кто из плена египетского на восток. Наш вид остался кормовой базой суггесторов.