— Пришло время открыть вам, верные друзья, что я оказался здесь далеко не случайно, а был заслан из космоса. По велению своего Высочайшего Покровителя, я принял образ земного странника, но на самом деле я вестник Логоса, воплощаемого в Солнце. Великие Посвященные, посылаемые с секретной миссией, имеют своим символом Солнце; и потому на мне великий знак, — важно коснулся своего козырька Наперстков.
— Истинно так учит нас эзотерическая церковь, — поддержал оратора монах, а психи никак не прореагировали, ничуть не сомневаясь, что присутствуют на законспирированной встрече резидента римского Папы со своим новым агентом.
Один лишь Нарцисс робко промямлил:
— Скажите, космический странник, в ваших путешествиях во Вселенной не встречалась вам девушка несказанной красоты по имени Анита?
Наперстков пожал плечами, прося уволить его от подобных вопросов, и продолжил поддержанный монахом, а Нарцисс, потрясенный описываемой оратором картиной, даже не решался перевести дух.
— Ежесуточные бдения, когда душа моя, отправленная во внешний мир, совершала путешествие по всему человеческому пути от предыстории до наших дней, а мозг мой изучал собравшиеся здесь чистейшие души, позволили прийти к неоспоримому выводу… — Тут академик сделал многозначительную паузу и, раздувшись как лягушка, провозгласил: — Эпицентр Мирового Времени здесь! Мы с вами находимся у самого выхода оси мировой истории!
Психи удивленно посмотрели под ноги, но ничего, кроме заросшего грязью, заплеванного цементного пола, обнаружить не сумели. Тогда они доверчиво взглянули на профессоров, но те, не желая дискредитировать науку публичной сварой, дружно рыгнули. Впрочем, почти тотчас от зависти к первооткрывателю у Губина свело живот, и он стремительно выскочил из-за стола.
— Этот невежда бросился патентовать наше открытие. Глупец! — сардонически расхохотался Наперстков и тут же перешел на грозный тон.
— Призываю вас, господа, в свидетели. Первыми об открытии заявили мы! — и он покровительственно обнял Иезуита.
Потому ли, что значение открытия было неизмеримо велико, или скорее из-за того, что оно опередило свое время, но академику довелось жестоко пострадать. Возмущенный логикой теории, Тойбин схватил половник, подбежал к ученому и с криком: «Будет тебе наука!» — со всего маху ударил его по голове. В результате монаху пришлось вынести безжизненное тело Наперсткова во двор на руках.
Опередившие их профессора, не замечая ничего вокруг себя, чуть не сбили оппонентов с ног, но поскольку насмехаться над потерявшим сознание человеком они не могли, то лишь сновали вокруг недостойной парочки, сверкая глазами, топая и обмениваясь восклицаниями. Выяснение отношений они решили отложить на более позднее время.
Придя в себя, Наперстков лучезарно улыбнулся и поманил профессоров. Те, естественно, не двинулись с места, фыркая, как кони, и всячески выражая свое презрение парии. Однако великий поэт и его друг Орфей, чтобы не упустить космической информации, подступили к Наперсткову совсем близко.
Не унывающий академик решил не терять времени и заговорил, отчего-то заговорщицки подмигивая профессорам:
— Рождение Осевого времени ознаменовалось исчезновением старейших культур древности, существовавших тысячелетиями, и возрождением идеи империи за шестьсот лет до нашей эры в Индии, Китае, Греции и Израиле. Каждая из них собственными силами достигла вершин примерно одного уровня, и на земном шаре, как пики горной цепи, возникала универсальная по своему духовному значению сфера всеобщей истории. Внутри нее появилось все то, о чем размышляют люди и что непосредственно касается их. Тем, что свершилось, было создано и продумано в то время, человечество живет вплоть до сегодняшнего дня.
— По-моему, вы все время выпускаете из виду, что христианская церковь явилась самой великой и возвышенной формой организации человеческого духа, которая когда-либо существовала. Вы же сами учили меня, что Иисус — последний в ряду иудейских пророков — внес в христианство религиозные импульсы и предпосылки, от греков сюда перешла философская широта, ясность и сила мысли, от римлян — организационная мудрость. Православие через греческую ветвь цивилизации несомненно взяло в себя лучшие качества христианства, жаль лишь, что мы не овладели практицизмом римлян, — мрачно сверкая глазами на нового наставника вступился монах.