— Ты сиди, — остановил Луция Амиран, у которого от предвкушения опасности раздувались ноздри и глаза блестели как у молодого, — без тебя есть кому сходить. — И он выпрыгнул из машины.
Вторая машина не стала подъезжать к самому подъезду, а, описав большой полукруг, скромно остановилась вдали от будочки, так что рассмотреть ее номер оказалось невозможным.
Амиран и Лазарь вышли из машины и через несколько мгновений скрылись в подъезде, который переходил в громадный холл со стеклянными стенами. Два консьержа сидели друг напротив друга и следили за забежавшей невесть откуда желтой дворнягой, еще щенком, который поводя черным носом и стреляя во все стороны глазами, высматривал съестное. Пройдя мимо сидящих, два старых разбойника залезли в лифт и без приключений поднялись ровно на сорок этажей вверх.
Выйдя из лифта, друзья стали оглядываться и очень быстро обнаружили нужную дверь, обитую серебристым дюралем и украшенную табличкой с фамилией владельца без указания должности. Не долго думая, Амиран нажал на дверной звонок, но даже и после повторного нажатия толку не добился. Молчала сейфовая дверь с четырьмя замками в ней, и пустая квартира отзывалась на звонки слабым дребезжанием.
Тогда строго следуя своим, видимо, давно выработанным правилам, Амиран подошел к следующей двери и резко надавил звонок. Дверь отворилась практически сразу, но из нее никто не вышел, потому что за ней оказалась стеклянная перегородка с россыпью дырочек на уровне рта.
Уже из-за перегородки мощная черноволосая женщина с клюкой басовито спросила:
— Вам кого?
— Насчет соседей интересуемся, — загадочно улыбаясь, сказал Амиран, и покоренная его ослепительной улыбкой женщина провела рукой вдоль черной полоски на стекле, и перегородка прыгнула вверх.
— Сосед еще на работе, — сказала пожилая дама, чуть отодвигаясь в глубь своей квартиры, — а девчонка ихняя наверняка на крыше. Там у них какие-то пляски или соревнования, понять невозможно. Я почему знаю, что и моя внучка вместе с ними там кочевряжется. Вы если будете подниматься, скажите ей, что бабка сердится. Ни поела, ни попила, все на эту крышу, будто она медом намазана.
Оранжерея с тропическими растениями занимала большую часть крыши, оставляя место только для нескольких ларьков, теннисного корта и вертолетной площадки. В самом центре ее бил фонтан, и напротив него была поставлена небольшая деревянная эстрада. В обрамлении густой экзотической зелени она привлекала к себе дюжины две детишек разного облика и возраста, среди которых было не менее десяти девочек.
— Как же мы их узнаем? — спросил Лазарь, беспомощно окинув взглядом танцующих под магнитофон девочек и мальчиков, но Амиран только усмехнулся.
Покачивая плечами в такт музыки, он ловко вспрыгнул на эстраду и подбежал к микрофону. Музыка внезапно исчезла, и танцующие застыли на месте. Отключив магнитофон, Амиран подскочил к микрофону и закричал:
— Одноминутный перерыв по техническим причинам. Прошу не расходиться. Дети, ответьте мне только на один вопрос: кто из вас живет в сто сороковой квартире? Как только эта девочка выйдет, танцы продолжатся.
— И из сто сорок первой подружка выходи! — закричал Лазарь снизу. — Тебя ждет бабушка обедать.
Дети, стоявшие до сих пор неподвижно, зашевелились и выпихнули из своих рядов удивительное создание в розовом платье и бархатных черных тапочках.
— Ты из какой квартиры? — спросил Амиран, одобрительно ее разглядывая. — Поди, из сто сороковой. А у нашего сопляка хороший вкус, — добавил он, непосредственно обращаясь к Лазарю.
Но девочка только покачала головой, ловко спрыгнула с эстрады и подбежала к Лазарю.
— Вон она стоит, прячется от вас, — показала она на высокую девочку в джинсах и белой рубашке и убежала вниз.
Девочка в самом деле с большой неохотой сошла с эстрады. Кто-то снова включил музыку, и вся компания стала задирать ноги и прыгать еще с большим удовольствием.