Луций осторожно, чтобы не напугать девочку, приблизился к ней, сел на краешек дивана и улыбнулся. Девочка тоже улыбнулась, потом вскочила так резко, что накидка упала с ее плеч, обнажив черный кружевной бюстгальтер, более уместный на зрелой женщине.
— Ты чья? — поинтересовался юноша, не зная, как спросить о брате.
Девочка утерла последние следы влаги с румяных щек и защебетала:
— Он говорил, что ты обязательно придешь, что ты не оставишь его на заклание, и еще он говорил, что я узнаю тебя потому, что ты не такой, как все.
— Ты говоришь о Василии? — переспросил Луций, и девочка согласно кивнула.
— Вы нисколечко не похожи, — продолжала она щебетать, — и ты красивее.
— Где он? — вновь спросил юноша с придыханием и замолчал, боясь спугнуть легкую, как птица, девчонку.
— Он наверху, — спокойно отвечал ребенок, — в гримерной. Он же будет главной жертвой на Черной мессе. Сейчас его разрисовывают.
— Где же гримерная? — заторопился Луций, представляя брата связанным в руках изуверов.
Девочка встала на легкие ножки, подвинулась к юноше вплотную, взяла его за руку и долго рассматривала большими серыми глазами.
— Ты чужой, — сказала она наконец. — Я не могу привести тебя в гримерную, меня наставница накажет.
— Неужели тебе не жалко? — попытался воздействовать на нее Луций. — Его же убьют.
— Жалко, — всхлипнула девочка и вдруг бросилась Луцию на грудь. В то время как одна рука ее ласкала под туникой его спину, другая обняла шею юноши, а нежный язычок защекотал мочку уха. — Если ты меня поцелуешь, — шепнула девочка, — тогда, может быть, я проведу тебя, но я хочу очень крепкий поцелуй.
Крепко схватив Луция, она приникла к его губам. Руки юноши невольно сжали хрупкий стан и отпустили.
— Давай поженимся, — зашептала девочка, и ее нежные пальчики, как по клавишам, забегали по его телу под туникой.
— Меня зовут Лена.
Луций попытался отстраниться, но девочка, тяжело дыша, еще сильнее к нему прижалась. Ее руки что-то делали с ним, отчего он вдруг забыл обо всем. Девочка помогла ему сбросить тунику и села на юношу верхом.
— Я же тебя разорву, — шептал Луций уже не в силах сопротивляться ее изощренным прикосновениям.
— Я стала женщиной в семь лет, — успокаивала его она, — а теперь мне уже одиннадцать, не бойся за меня.
Кудрявая головка удобно устроилась у юноши на груди, а голая попка ритмично ходила вверх и вниз… Очнулся Луций оттого, что в диванную кто-то вошел. Он открыл глаза и увидел жрицу, которая неуверенно, даже с какой-то растерянностью переводила взгляд с обнаженной девочки на юношу.
— Я знаю, кто ты, — сказала она, — можешь не объясняться. Эта маленькая стерва наверняка наобещала тебе золотые горы, только чтобы ты с нею лег, не правда ли?
Резкий голос женщины, контрастирующий с ее тонко очерченным, очень белым, трепетным лицом, заставил юношу вскочить и быстро натянуть тунику.
— Так вот, — продолжала жрица, подходя почти вплотную к Луцию и почти касаясь его губ чувственным ртом. — Она тебе налгала. Твой брат избран жертвой, и тут даже я ничего не могу поделать. Он обречен, но пусть это тебя не огорчает. Человеческая жертва Иблису может растрогать Бога, и тогда он возьмет твоего брата к себе в услужение. Каждый из нас в любой момент отдал бы жизнь за такую участь. Только боги очень разборчивы.
Мои люди не могли разбить дверь и наказать осквернителя Храма. Когда ты убежал, я припала к ногам Бога с мольбой о смерти, но смерть не пришла. Мне оставалось лишь биться в рыданиях во славу Иблиса, осыпая себя проклятиями, пока, разбитая, я не затихла и не впала в забытье. Тут мне предстало видение. Сатана нагнулся ко мне и произнес: «Не отчаивайся. Это я скрыл юношу от толпы. Он должен остаться здесь и служить мне. Иди, я укажу тебе другой путь, как его найти». Я попыталась подняться, но от долгого лежания на камнях меня начало знобить, и я без сил опустилась на ступени, чувствуя, что меня охватывает приступ лихорадки. Тогда Бог сам спустился ко мне, взял меня за руку и повел, сказав: «Следуй за мной, но знай, что сломить недуг может только одно средство». И я, боясь отпустить его руку, последовала за ним. Помоги мне, и, быть может, я смогу помочь тебе. Я все-таки не маленькая девочка, а полновластная хозяйка Храма.
Жрица неожиданно встала на колени и обняла бедра Луция. Машинально он попытался вырваться из ее горячих рук, но они еще крепче стянули его. Прекрасные, в мягких слезах глаза женщины молили быть с ней, и он подчинился им.