Субботник начался, как обычно, с чтения вслух глашатаем вывешенной на доске почета директорской диспозиции. Действия каждой группы, каждого класса были расписаны в ней до мельчайших подробностей. Выслушав указания, относящиеся к их классу, Петя, Илия и Василий узнали, что надлежит им трудиться в саду, убирать всякий хлам, скопившийся за зиму, и окапывать деревья, чтобы почва вокруг них была рыхлой и пропускала влагу к корням.
— Что меня больше всего умиляет в нашем директоре, это его умение развести тягомотину на ровном месте. Написал бы коротко: шестой «а» — уборка сада и прилегающих к нему территорий, — сплюнул Илия.
— Он по-русски писать не умеет, — обронил ворчливо Петя.
Бедный мальчик держал, как ружье, на плече штыковую лопату, отчего его толстый живот выпятился над брюками, как тыква. Василий по своему обыкновению промолчал и ждал, что предложат ему друзья. Ждать пришлось недолго. Только вышли они в сад, украшенный обломками ветвей и кустов, листами бумаги и ржавым железом, как Илия спросил:
— Скажите, други, а входит ли в понятие прилегающей территории наш интернатский подвал? А если входит, то не нуждается ли он в уборке и очистке, как это явно указано в диспозиции нашего крупнейшего теоретика господина Лады.
— И не отсырели ли там некоторые, принадлежащие славному шестому «а» бумаги, добытые ох в нелегкой борьбе, — дополнил его Петя.
— Ты понял нас, друг Вася, — добавил Илия строго.
— Как только углубимся мы в землю, кому-то придется сгинуть незаметно с глаз долой и вытащить из-за фундамента некоторые документы. Неделя уже прошла с достопамятного события, и пора бы приступать к реализации второй части нашего плана.
И тотчас Илия вонзил лопату прямо под корень с вызывающим видом кривившейся яблони и потер одну руку о другую. Дело шло быстро, солнышко пригревало, рыхление совершалось по всем правилам, то есть рыхлились и земля, и корни растения. Постепенно ребята отдалялись от основной массы копающих, пока наконец не оказались скрыты от них невысоким, но вовсю зеленеющим кустарником. Тут они сразу остановились, воткнули лопаты под углом в землю и уселись на ухоженной природой травке.
— Петьку посылать нельзя, — проанализировал обстановку Илия, — его с любой точки интерната видно. Здоровенная мишень, — и он посмотрел на друга даже с некоторым удивлением. — Я, конечно, не такой приметный, но зато неуклюжий. Бегаю плохо и вообще больше на словах мастак, а с физическим воспитанием знаком слабо. Так что дерзай, друг Василий.
— Используй естественный рельеф местности, — порекомендовал Петя авторитетно. — Как увидишь канаву, сразу в нее прыгай. Кусты не обходи, чем ты ближе к кусту, тем безопаснее. А мы тут за тебя три нормы дадим! — С этими словами Петя с размаху всадил свою лопату так далеко и глубоко в землю, что не удержался и полетел на землю вслед за ней.
— Небольшой обвальчик, — прокомментировал Илия это незаурядное событие, — не обращай внимание, Вася. Ждем.
Василий дернул между деревьями наискосок к желтому зданию интерната и быстренько исчез за невысокой насыпью. Проводив его взглядом, Илия обернулся к лежащему на животе Петру, который, казалось, чувствовал себя на земле так уютно, что вовсе не пытался с нее подняться.
— Ты это брось, — сказал Илия грозно. — Прекращай с самого начала отлынивать. Сказано начальством рыть, так ты рой. Иначе нас быстро определят. Мы с тобой у Авки итак на самом плохом счету, а если с субботником облажаемся, хрен поедем на каникулы. Да вставай ты, корова среднеземноморская!
— Лопату ищу, — прохрипел Петя, поворачиваясь на бок и роясь в земле. — Только что здесь была.
— Не дури, — погрозил ему Илия, и вдруг на его глазах Петр исчез с поверхности земли. Вместо него образовалась порядочная дырка метра полтора диаметром, и снизу чуть придушенный голос спросил:
— Батюшки, где же я?
— Не дури, — повторил Илия, но как-то растерянно. Он подошел аккуратно к краю вдруг образовавшегося кратера, заглянул вниз. В дырке было совсем темно и тихо.
— Петя, где ты? — спросил Илия ласково. — Подай голос, деточка.
Из края дыры показалась рука и протянула Илие что-то завернутое в промасленную бумагу. Машинально Илия принял это «что-то» и отложил.