— Предмет деликатный, — с неудовольствием сказал сыскарь. — Вы лучше повнимательней отнеситесь, тогда и разжевывать не придется.
— Да я разъясню, — утешил помощник. — В конце концов суть дела известна Стефану Ивановичу лучше, чем нам.
— Он по предметам определяет владельца, но это вроде уже прозвучало, — вмешался полковник, нетерпеливо поглядывая на дверь. — Это не фантазии, а вещи проверенные. Нож он забрал, и сейчас мы едем с ним работать. Но по косвенным показаниям мы вышли на довольно узкий круг антагонистов убитого лидера или бога, как они его называют. У нас, конечно, нет еще полных доказательств, но они будут сегодня ночью. Мой помощник может работать только дома, и самое большое несчастье, что по результатам работы он не может врать. Владелец ножа-то из вашего окружения, вот и проблема возникла, что с секретарем делать после разгадки.
— Вообще-то последователи бога Шивы имеют право на месть на законных религиозных основаниях? — осведомился Стефан Иванович и сам, же ответил: — По-моему, нет.
— Дело не столько в мести, сколько в скандале, — размышлял помощник. — Хотя ваши шиваиты, по-моему, и бога-то своего знают понаслышке. Обряды у них не канонические. Этот как его… Шива у них в гробу лежит, а его давно уже сжечь должны.
— Вы, надеюсь, это им не рассказывали? Сожгут к чертям собачьим лицей.
— Однако завтра, когда я получу точные сведения о владельце ножа, я не смогу их замолчать. Вы сами-то знаете убийцу?
— Чтобы вы не бросали мне в лицо подобные намеки, я вам скажу безапелляционно: погибший был со мной в хорошем контакте. Я помогал ему. И может быть, поэтому в рядах моих охранников, без которых, как вы сами знаете, обойтись невозможно, к его секте возникла особая неприязнь. Покажите мне нож, может быть, я без вашего гадания определю его владельца.
Помощник покачал головой.
— От лишних глаз сила уходит. Завтра можете им хоть хлеб резать, хоть в песочек втыкать, а сегодня он мне нужен, защищенный от чужих эманаций.
— Так что мы будем делать с этим человеком? — спросил полковник. — Перед тем как появиться у вас, я получил вполне определенные приказания помогать вам во всем и избегать малейшей вашей компрометации, которая, несомненно, возникнет, если ваше имя всплывет рядом с именем убийцы. Он наверняка пользовался вашим покровительством. С другой стороны, как я могу скрыть результаты своих расследований, если они прямо покажут на убийцу.
— Вы и не скрывайте, — весело сказал Стефан Иванович. — Нож-то у владельца украли. Этому тьма свидетелей есть.
— Вы не понимаете. Мой помощник, начав работать, уже не сможет остановиться и выдаст полную картину преступления. В голове у него возникает картина, в которой будет фигурировать убийца, жертва и место преступления. К моему большому сожалению, мы будем знать имя не владельца ножа, а преступника.
— Понятно, — также весело сказал Стефан Иванович, безмятежно глядя на полковника. — Именно в этой голове? — и он протянул руку к голове помощника, у которого сквозь иссиня-черные редкие волосы просвечивала основательная лысина.
— Вы это что! И не смейте! — полковник невольно шагнул вперед, словно заслоняя ясновидящего. — Он заменил один целое управление.
Стефан Иванович взял полковника под руку и шажком, шажком отвел в сторону.
— Эх, молодежь, молодежь, — вздохнул он, — все мудрствуете! Ты утречком зайди к шефу и документики ему в стол и отдай. Начальству своему доверять надо. Начальство разберется!
Раскланявшись, директор поднялся к себе, но заснуть не мог. Не то чтобы его волновало предстоящее разоблачение убийцы Шивы или смерть двоих учеников, но обстановка в лицее явно выходила из-под контроля и было неясно, как с этим бороться.
5. НОЧНЫЕ ВИЗИТЫ
На следующий день Стефан Иванович отменил занятия на всех курсах, кроме подготовительных. Впрочем, было ясно, что взбудораженные смертью товарищей студенты учиться все равно бы не стали до похорон.
— Педсовет продолжается! — объявил директор смущенным срывом занятий педагогам.
Вместо своего разрушенного кабинета он выбрал музей римской истории, расположенный на чердаке лицея и ничем особенным не примечательный, кроме коллекции оружия и доспехов, скопированных с римских редчайших образцов. Педагоги не очень жаловали чердак, за исключением Пузанского, который после нескольких банок пива умудрялся еще подняться вверх по крутым ступеням и часами примерял к руке мечи, дротики и копья, воображая себя легионером в отпуску.
Стефан Иванович, встав, несколько секунд облучал разом замолкнувших учителей своим радиоактивным взглядом, потом сказал: