— Благодарю тебя, Предвечный, за ответ мне! — вдруг пал на колени перед памятником отец Климент. Поднявшись, он повернулся к Луцию, который недоуменно переводил взгляд с подножия креста на небо, вслед улетевшей птице. — Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло?
— Во сне все, что хочешь, может произойти, — весьма разумно отвечал юноша, который в глубине души сомневался: спит ли он — слишком живыми были шастающие вокруг с безумными выкриками прихожане, да и восторженное воркование, доносящееся из пещеры, было весьма реально.
— Если бы кто-нибудь, — пояснил священник, — зашел сейчас в твою комнату, он обнаружил бы спящего Луция, только никак не смог бы его разбудить. Но я могу поклясться, что ты в самом деле говоришь со мной, хоть и не просто тебе будет это совместить с тем, что тело твое мирно раскинулось на кровати в лицее. Впрочем, это не существенно, главное, что рождение в твоих руках священной птицы подтверждает твою избранность богами.
Услышав слова священника, на вершину горы выскочил ассириец и закричал, размахивая сломанной пальмовой веткой:
— В мире Бытия единая точка оплодотворяет линию, Девственное Чрево Космоса и непорочная мать дает рождение Форме, содержащей все формы, — тут он дико захохотал и вновь скрылся.
— В разные времена и в разных религиях преображающее влияние на Вселенную и человеческую жизнь космической энергии маскировалось под непорочное зачатие. Так подтверждалась таинственная запись, сделанная в архаическом манускрипте в те времена, когда письменность была неизвестна, — пояснил отец Климент Луцию.
— Не забудьте Лао Цзы, рожденного из бока Сюаньмяо-юйнюй! — выкрикнул Ван из-за загораживающего вход в пещеру валуна.
Вдохновенная радетельница за веру, сухая и морщинистая, вечно одетая во все черное Клавдия поднялась со своего места, решившись наконец дать отпор иноверцам, и торжественно проговорила:
— Сказал ангел Марии: Дух Святый найдет на Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим…
Дав Клавдии выговориться, прихожане примкнули к ней, затянув псалом:
Эхо многократно усиливало в долине голоса и хохот ассирийца. Таинственные звуки окружали Луция со всех сторон. Он напряженно крутил головой, переводя взгляд с одной вершины на другую: с перса на поющих женщин, на вдруг возникающих на третьей горе Вана с танцовщицей или просто вслушивался в слова отца Климента, располагающегося рядом с ним с четвертой стороны горизонта.
— Космический логос — это одновременно и слово и его смысл. Его значение определено уже начальными словами Евангелия от Иоанна: «В начале был логос, и логос был у бога, и логос был бог». Вся история земной жизни Иисуса Христа — это воплощение и «вочеловечивание» логоса, который принес людям откровение и сам был этим откровением «бога незримого». Конечно, творца и родителя этой Вселенной нелегко отыскать, — вздохнул священник, — потому что он одновременно находится во всех ее местах, но в Логосе мы открываем Предвечного. Я давно ищу избранника божьего, который услышит его слово и донесет людям.
— Что до того: есть Вездесущий или его нет, вечен или конечен мир, тождественны ли душа и тело, будет ли совершенный жить после смерти? Помогут ли размышления о неведомом избежать страданий и прервать цепь перерождений? Никогда! — ответил отцу Клименту бурят. — Потому Будда всегда отклонял такие вопросы.
— Человек, — это придуманная Богом звуковая игрушка. Так что, если Он дернет за одну ниточку — получится одна нота или одно па, если за вторую — другие. Поэтому пусть всякий мужчина и всякая женщина проводят свою жизнь, играя в занимательнейшие игры, — подмигнул ассириец танцовщице.
— Радость порождается спокойствием, спокойствие порождается справедливостью, а справедливость происходит от соблюдения законов истинного пути. Тогда музыка, пение и танцы служат урегулированию желаний, — возмущенный выступлением самозванца, поставил его на место Ван.
Покоренный собственной речью, китаец положил голову на колени танцовщице и блаженно закрыл глаза, но ассириец не давал ему покоя. Он отобрал решето у одной из прихожанок и, тряся им, начал подпрыгивать на вершине.
Восхищенная пляской танцовщица невольно радостно замахала в ответ. Ван в последний момент сумел удержать порыв девицы и назидательно наставил ее: