Выбрать главу

— Ты чего? — шепчу я. — Чего ты, мальчик?

И тут я слышу мотор. Глухой, тяжёлый, на низких оборотах. Не Глебов УАЗ — у того мотор чихает, кашляет, работает как больная лошадь. Этот урчит ровно, сыто, хищно. Из-за поворота выезжает машина. Чёрный джип. Тонированные стёкла. Фары не горят — только габариты, тусклые, красные, как глаза. Едет медленно, будто крадётся. Риттер шарахается в сторону. Я едва удерживаю повод — он сильнее меня, если захочет уйти — уйдёт.

— Стой, — шепчу я. — Стой, мальчик. Стой.

Джип останавливается в двадцати метрах. Глушит мотор. Тишина. Даже ветер затих. Из машины выходит Глеб.

Я не верю своим глазам. Всматриваюсь в силуэт — старая, грузная фигура, седая голова, тяжёлая походка. Это он. Другого такого не сыщешь.

— Садись, — говорит он коротко. — Время вышло.

— Где твой УАЗ? — Мой голос дрожит. Я не могу это контролировать.

— Заглох. — Он открывает заднюю дверь. — Садись, я сказал. Семён за рулём.

— Ты привёз человека Марка?

— Я привёз того, кто вывезет вас отсюда живыми.

Глеб подходит ближе. Останавливается в шаге. В темноте я вижу его глаза — красные, уставшие, под ними мешки, как у покойника. — Другого пути нет, Агата. — Голос тихий, но каждый звук бьёт как плеть. — Либо ты едешь с нами, либо остаёшься здесь. А через пятнадцать минут здесь будут люди Марка. Они уже идут по следу. Выбирай.

Сзади, из темноты, доносится голос. Чужой, далёкий:

— Эй! Там кто?

Луч фонарика скользит по деревьям. По нам.

— Ну же, — шепчет Глеб.

Я смотрю на него. Потом на Риттера. Потом на открытую дверь джипа.

— Помоги загрузить коня, — говорю я.

***

Джип пахнет кожей и дешёвым освежителем — хвойным, приторным, от него тошнит. Семён за рулём молчит. Глеб сидит спереди, рядом с ним. Моё место — на заднем сиденье. Между мной и ними — металлическая сетка. Отделяет людей от лошади. Риттер в прицепе. Я слышу, как он бьёт копытом в стенку фургона. Один удар. Два. Три.

— Он успокоится, — говорит Глеб, не оборачиваясь. — Дорога длинная.

— Где мы? — спрашиваю я.

— Выехали на трассу. Через час будем у границы.

— У какой границы?

— У той, где нас ждут.

— Кто ждёт?

Глеб молчит. Семён усмехается — первый звук, который он издал. Короткий, сухой, как треск сломанной ветки. — Девушка, — говорит он, не поворачивая головы. — Вы бы поменьше вопросов задавали. Живее будете.

Я сжимаю кулаки. Ногти впиваются в ладони.

— Глеб, — зову я. — Посмотри на меня.

Он смотрит в зеркало заднего вида. Красные глаза, серое лицо, чёрные провалы под глазами.

— Ты нас продал?

— Я вас спасаю. — Голос глухой, без интонаций. — По-своему.

— От кого?

Он не отвечает. Смотрит на дорогу. Семён включает фары. Дорога вырывается из темноты — серая лента, голые деревья по бокам, пустота. Джип набирает скорость. Машина идёт быстро — под сотню. Меня бросает из стороны в сторону на каждой кочке. Семён ведёт уверенно, но я замечаю: он то и дело смотрит в зеркало заднего вида. Не на меня — назад, на дорогу. Я тоже смотрю.

Сначала ничего. Только темнота и редкие огни дальних деревень. Потом — две точки. Маленькие, едва заметные. Но они растут.

— У нас хвост, — говорит Семён.

— Чей? — Глеб оборачивается.

— Не знаю. Света много, не разобрать.

Я смотрю на точки. Они приближаются. Быстро. Слишком быстро для случайной попутки.

— Марк? — шепчу я.

— Не должно быть, — отвечает Семён. — Он должен быть на границе. С грузом.

— Каким грузом?

Никто не отвечает.

Джип подпрыгивает на колдобине. Я ударяюсь головой о крышу. Риттер в прицепе бьёт копытами — глухие удары, от которых закладывает уши.

— Сбавь скорость, — говорит Глеб. — Дорога убитая.

— Если сбавлю — догонят, — отвечает Семён. — А если догонят — мы трупы.

— Не трупы, — поправляет Глеб. — Свидетели. Трупами мы станем, когда они с нами закончат.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я смотрю в зеркало. Точки становятся фарами. Белыми, яркими, слепящими. Они уже в километре. В полукилометре.

— Глеб, — говорю я. — Глеб, что происходит?

— Сиди тихо, — рявкает он. Впервые за весь разговор. — И молись.

Дорога раздваивается. Налево — мост. Старый, бетонный, без перил, над чёрной водой. За ним — прямая, ровная, уходящая в темноту. Направо — просёлок. Узкий, грязный, уходит в лес. Ветки нависают над дорогой, будто кто-то закрывает проход.