Вечером я нарушил одно из правил тренинга — никакого алкоголя, и выпил грамм триста коньяка. Немного отпустило. Потом задумался, почему меня так колбасит на полевых. Не понимаю. Чисто технически подойти к любой женщине так же просто, как подойти к продавцу в магазине. Что-то мешает… Страх…
На шестом дне тренинга один из парней пожаловался, что у него ничего не получается. Фил ответил:
— Ничего страшного. Через пятнадцать дней подружишься со своей правой рукой.
Парень ответил ему в тон:
— Я левша.
Мы все, включая тренеров, захохотали. Все, кроме того парня…
Время от времени кто-нибудь говорил Филу, что ему не удалось выполнить полевые задания, потому что — и далее какие-то отмазки. Манкубус перебивал и сочувственным тоном говорил:
— Понимаю, проблема, ничего не поделаешь, Луна находится в фазе Скорпиона…
Выполняя упражнения, я снова и снова ловил себя на том, что женщины часто попадаются туповатые. Иногда — очень. Или странные. Или, как минимум, неинтересные. Я обратился к себе с просьбой честно признаться, почему так получается. Ведь я женщин, вообще-то, очень люблю, но сейчас они меня сильно раздражают. И тут же осознал, что на фоне стресса и страха я сам создаю в себе такое отношение к женщинам. Я как бы назначаю их причиной моих неприятных, болезненных эмоций, и оттого вижу в них что-то плохое, отталкивающее, чего в обычных условиях, может быть, и не заметил бы. То есть не женщины тупые и дурные, а я им придаю такую окраску в своем восприятии. Вместе с тем, правда и то, что раньше по жизни я просто не замечал женщин, которые мне не нравятся. Просто не знакомился с теми, в ком интуитивно не вижу приятного мне содержания. Женщины могут быть более интересные или менее, но чтобы попадались совсем никакие — такого почти никогда не бывало. Наверное, потому что в обычных условиях действуют какие-то подсознательные механизмы, тонко определяющие «моих» женщин, а сейчас они не работают, потому что я в стрессе. Открытие оказалось настолько поразительным, что я поделился им стренерами на открытой рамке.
— Ты действительно можешь злиться на баб, они могут казаться тебе дурными и страшными, когда тебе хреново или, например, ты их боишься, — сказал Петр. — И тогда начинаешь трахать свой мозг, придумывать себе отмазки, мол, сегодня совсем не попадаются женщины, которые нравятся. Так бывает. Что делать? Просто перестань трахать себе мозг. Лучше трахни какую-нибудь бабу, и все встанет на свои места.
— Все бабы — ебанутые рыбы, — добавил Денис. — Там нет никаких прямых зависимостей. Не надейся, что они будут прекрасные и совершенные. Не ищи там логику, здравый смысл. Можно выявить некоторые закономерности в женском мышлении, но искать логику бесполезно. Не ожидай от женщин ничего особенного, и ты не будешь разочарован…
Кто-то из парней, смущаясь, спросил:
— Как быть с новыми девушками, если у меня уже есть праймари, которая меня любит?
Фил и Петр хором и почти в крик спросили:
— Она тебе в жопу дает?!
— Э-э-э… Что?
— Твоя девушка тебе дает ебать ее в жопу?
— Ну… Нет.
— Ну-у-у, — протянули они разочарованным хором, — раз в жопу не дает, значит не любит…
То отношение к женщинам, которое я видел в трансляции Дениса и Петра, мне нравилось. Легкое, спокойное, уверенное. С грубоватым мужским юмором, который наверняка не понравился бы женщинам (впрочем, мы и не говорим такое при женщинах), и без малейшего намека на агрессию. Отношение Филиппа я нашел несколько иным. Он сильный, энергичный, позитивный мужик и грамотный тренер, однако на фоне всего этого мне показалось, что он… ненавидит женщин.
Как обстояло на самом деле, я, конечно, не знаю. Может быть, я проецировал на него свои личные глюки, усиленные стрессом. Может быть, главный тренер демонстрировал такое отношение к женщинам намеренно — чтобы разбить наши сюсюкающие убеждения насчет слабого пола и показать, что жесткое отношение на практике работает, многое упрощает и часто очень привлекает женщин. Или, может быть, после многочисленных тренингов, проведенных с такими, как мы, он устал от наших — одних и тех же почти у каждого зажатого мужчины — глюков, и просто развлекает себя жестким стебом. Наконец, может быть, он слишком хорошо знает женщин с неприятной стороны, и это знание настраивает его на злость и презрение к ним. Или что-то еще. Не знаю. В любом случае, это мои персональные галлюцинации на тот момент.
Между тем, я пришел туда, чтобы починить свою голову в части нездорового, из позиции снизу, отношения к женщинам. Поэтому каждый раз после занятий с Манкубусом, выходя на полевое задание, я чувствовал себя так, будто иду на преступление. Я был обязан делать то, что противоречило моим внутренним убеждениям. Нечто подобное было у многих парней.
Тренинг оказался слишком трудным для меня. Большинству других участников тоже было очень некомфортно. Кроме того, я обратил внимание, что многие ребята друг другу врут. Они — точно так же, как это бываету мужчин в обычной жизни
— преувеличивали свои успехи. Это было ясно, судя по несоответствию междутем, что они говорили, и тем, что выражали их лица. Может быть, они врут другим, что у них все получается, чтобы хорошо выглядеть в чужих глазах? Или чтобы убедить самих себя, что все не так уж плохо?
Намного приятнее было смотреть на тех из парней, которые были действительно успешны. Они видели в заданиях необычное развлечение. Им срывало крышу: «Вау, круто, будем зажигать!» Для них выход за рамки комфорта работал допингом. Разгонка психики. Менее удачливые, с более загруженными головами — умники вроде меня — постоянно находились в стрессе. Среди нас были и такие ребята, которые могут даже стесняться просить продавщицу в магазине порезать колбасу ломтиками: «Ну че я буду выпендриваться, сам дома порежу». Такие не смеют привлекать к себе внимание даже в строгих социальных рамках. Для них обращение к незнакомой женщине на улице — как подвиг Александра Матросова. Таким было тяжелее всего.
Плюс насмешки в адрес двоечников со стороны отличников. Более успешные ребята нередко самоутверждались за счет неудачников. Мол, я сделал задание, потому что я мужик, а ты почему не сделал? Плюс унижение на глазах у всех участников со стороны кого-то из тренеров. Фразы «Соберись, тряпка!» и «Есть у тебя яйца или нет?!» у Филиппа были вполне дежурными. В результате двоечники, не способные переступить через свои комплексы и терпеть унижения, тихо уходили с тренинга. Просто однажды выходили из зала и не возвращались.
Я был двоечником. Я был слабее отличников. Слишком развитые комплексы. То, что некоторые ребята делали просто по приколу, находилось за рамками моего представления, казалось невероятным. Порой казалось, что они не тренировались, а развлекались. Мне же приходилось бороться с собой, и я постоянно проигрывал в этой борьбе. К сожалению, Фил ни меня, ни кого-то еще не поддерживал. До задания выдавались инструкции, после — раздавались наезды. Как если бы тренер считал, что неуважительное отношение и откровенные унижения — единственный или лучший способ поддержки.
Думаю, этот способ — мягко говоря, не лучший. Позднее я слышал, что у некоторых парней после тренингов в подобном исполнении возникают проблемы, которых раньше не было. Жил себе тихонечко, с какой-то девочкой понемногу отношался. Не было особо хорошо, но и не было слишком плохо. Узнал в интернете про пикап, решил: «Я тоже хочу быть первым мачо на деревне». Прошел тренинг неудачно, а потом годами расхлебывает вновь приобретенный невроз на тему «у меня нет полсотни любовниц и я не трахаю никого на первом свидании — неужели я не мужчина?»
Наверное, количество отличников на этом тренинге было бы намного выше, если бы все парни получали новые знания и навыки с чистого листа. Как в первом классе школы. Впрочем, и в первом классе, помню, многие мальчики не могли рассказать короткое стихотворение у доски — слишком стеснялись. А в двадцать пять — тридцать пять лет каждый из нас уже несет огромный чемодан с багажом жизненного опыта, и чего только там нет — от ложных концепций о женщинах до убеждений, начинающихся со слов «я недостоин, потому что…»
Если бы тренером был я, то, прежде всего, на стадии собеседования отказывал бы явно проблемным ребятам — их определить легко. Во-вторых, в ходе тренинга я бы поддерживал парней лично. Хвалить за любые успехи, даже минимальные, убеждать в способностях, визуализировать отличные перспективы на основе даже самых маленьких достижений. Убеждать в том, что неудачи — случайность, а победы — закономерность. Но это значит, что, во-первых, придется отказаться от самых легких денег. Самые зажатые парни приносят деньги, а потом сбегают, не дожив до середины тренинга — выгодно. Во-вторых, придется делать много дополнительной работы. В сущности, на время тренинга надо стать любящим старшим братом для огромной толпы разных мужиков. Работать с каждым индивидуально. Не так-то легко.
Я видел, как в конце уже первой недели из зала исчез парень, заплативший за тренинг 75 тысяч (он купил участие одним из последних — дороже всего). Ведущий тренер прокомментировал очень просто:
— Не все выдерживают. Что поделаешь. Не у всех есть яйца.