Сложно сказать, что за час был — свет Сестёр не давал более различить, какой из Глаз Рийин был в это время в небе, — но в этот час распахнулись Врата Альез, и в замок хлынул народ — те самые бродячие южане, что встретила Сольге, когда ходила к травнику. Священные ритуальные Врата, стоявшие запертыми во время Посвящения, открылись для чужаков.
Улицы наполнились людским многоголосьем: криками, хохотом, перебранками. Октльхейн, привыкший за последнее время к тишине, тревожно замер. Кто посмел открыть Врата, по чьему приказу?
И почему принцесса Байвин лично вышла навстречу предводителям чужаков? Почему приветствовала их, как равных?
Улла ненадолго заглянула к сыну и торопливо ушла — лучше бы было сейчас не оставлять дом без присмотра надолго. А Сольге задумалась. Похоже, пришла пора выбирать: Хендрик или Октльхейн, сладкие мечты или долг.
Первым делом Сольге отправилась к Вратам Альез.
Стражники, как ни в чём не бывало, бросали кости в караульном помещении Врат.
— Кто приказал открыть Врата?
Один, тот, что покрепче, невнятно дёрнул плечом. Второй, тот, что пониже, только покосился и даже на такое не расщедрился. Расслабились.
Сольге глубоко вдохнула, чтобы успокоиться — ярость накатила мгновенно и очень некстати: поговорить бы, прежде, чем рвать в клочья.
— Кто. Приказал. Открыть. Ворота?
Второй потряс кружку с костями. Первый лениво почесал свой не помещавшийся на стуле крепкий задок. В него-то и пришёлся первый удар Сольге. Стражник взвыл, отскочил в сторону, ошалело вращая глазами. Пока второй пытался понять, что произошло, Сольге вырвала кружку из его рук и со всего маху швырнула её об пол. Осколки, кости — всё разлетелось по комнате.
— Я задала вопрос!
— Архивариус Сольге, ох, госпожа Сольге… — забормотали несчастные. — А мы-то чего? Мы ничего. Это вон они всё…
Сольге повернулась туда, куда показывали стражники. Недалеко от Врат беспечно расхаживали трое южан. Как будто гуляли. Но если присмотреться, то можно было заметить, что эти трое ходили не просто так. Тут шуточку на своём языке отпустят, явно грубую, так что молоденькая служанка не по тени пойдёт через двор, а выберет самую короткую дорогу по жаре — лишь бы подальше от этих троих. Там загогочут так, что конюх шарахнется почище пугливой лошади. Или начнут корчить страшные рожи — теперь и мальчишки дворовые не рискнут любопытничать.
— Вы зачем здесь поставлены? — зашипела Сольге на стражников. — В караулке отсиживаться? Быстро по местам!
Она уже почти ушла, как за спиной раздался робкий голос:
— Так это… Жарко же. И эти… А?
Сольге остановилась и медленно повернулась. Стражники уже стояли по обе стороны Врат, испуганно косясь на южан. Её они пока что боялись больше.
Отойдя подальше Сольге снова посмотрела на Врата. Нет, похоже, уже не её: одному из южан стоило сделать лишь пару шагов в сторону Врат, как оба стражника снова скрылись в караульном помещении. Да что же такое творится, а?
Глава 10
Прятаться от мира в постели с Хендриком Сольге больше не могла. Нужно было разобраться, что происходит.
— Ты что-нибудь знаешь об этом народе? — спросила она мага.
Шо-Рэй задумался:
— Только то, что они кочуют от Раймини до Гарсарота. Избегают моря, не любят леса и горы. Их земли — степи и пустыни. Пожалуй, что больше ничего.
Мало и ни о чём. Янкелю было велено спрятать загадочную страницу подальше и отправляться в архив — его талант ищейки был сейчас как нельзя кстати. Увы, но всё, что нашёл Янкель, вполне укладывалось в слова Шо-Рэя. Только в одном месте — в черновике письма некоего В. Баголе тому самому Бендо Дамуту — упоминался народ, именующий себя «пти-хаш». Этот странный народ жил в пустыне, носил белые одежды и поклонялся Зелёной искре. Вот, собственно, и всё. Были южане тем самый народом или нет, сказать было сложно. Да если и были, толку от этого знания было ни на грош. И уж точно оно не объясняло, что понадобилось чужакам в Октльхейне, и кто позволил их сюда пустить.
Байвин. Её имя первым приходило в голову. Но Сольге никак не могла понять, как сестра короля могла так быстро измениться. Прежняя Байвин, та, которая заставила отца выдать замуж и отослать подальше любимую наложницу после того, как та родила ребёнка, и взяла с него слово, что он никогда не признает незаконнорождённую дочь, потому что так не было принято ни в одном из королевских родов Октльхейна, та, что следила за соблюдением традиций даже в мелочах, которая велела сжечь всю выкрашенную в красный цвет шерсть, потому что ей показалось, что цвет отдаёт рыжиной и недостаточно глубокий, а там хватило бы на всех юнлейнов с запасом, так вот та Байвин не позволила бы ничего из того, что произошло в последнее время. Нет, что-то здесь было не так, и Сольге очень хотела в этом разобраться. А Сёстрами пусть пока занимается Янкель.
***
Альез и Викейру уже вовсе не собирались уходить. Хотя казалось, что ближе подойти уже некуда, они упрямо спускались ниже и ниже. Глаза Рийин теперь не то что отличить Дневной от Ночного — даже просто разглядеть было сложно. Свет всех оттенков фиолетового, сиреневого, пурпурного бил в глаза, проникал в каждую щёлочку, неся с собой обжигающий жар. Окна занавешивались всем, что попало под руку — только бы получить хотя бы маленький клочок тени, а ещё лучше темноты.
Впрочем, и к такому люди смогли приспособиться. Постепенно в замке установился похожий на привычный распорядок дня. Поднимались все примерно в одно и то же время, так же, почти одновременно, разбредались по своим комнатам, каморкам и кроватям. Даже чужаки, хоть и пытались сначала жить по-своему, приспособились и подстроились под местных. Так было проще и спокойнее.
По «утрам» Сольге, понежничав с Хендриком и получив от него хотя бы слабую улыбку, уходила в королевскую канцелярию. Делать там было нечего, но посмотреть, чтобы всё было в порядке — надо. Заглядывала к королю, проведать и переброситься парой слов с Ийрим. Потом шла куда-нибудь ещё, куда, как ей казалось, нужно было обязательно заглянуть именно сегодня. Одно только место упрямо обходила Сольге. Голубятню. Конечно же, там уже было убрано, но…
Да, вычистили всё на славу. Ни пёрышка, ни капли крови… Сольге разглядывала ещё недавно шумную и пыльную комнату и никак не могла понять, зачем она сюда пришла. Разве что проверить голубей Горто? За мешками с кормом послышался шорох. «Мыши, наверное», — подумала Сольге, но, на всякий случай, заглянула туда.
В самом углу, забившись в почти единственную тёмную щель во всей голубятне, сидели два изрядно измученных голубя: пушистый, словно в мехах, голубь из северных княжеств и какой-то маленький, серый, совершенно неказистый голубок, похожий на тех, что облюбовали крыши почти каждого города или деревни. Охнув, Сольге бросилась за водой — в зерне недостатка не было, а поилки давно были пусты.
Оба голубя были с вестями. Два крошечных письмеца. Одно было от Хаккива — секретаря посланника Севера. Он писал, что в княжествах неспокойно — готовится большой поход на юг, не сегодня — завтра князья выступят со всем своим войском. «Что за чушь? — подумала Сольге. — Какой поход? Или Альез лишила Север своего благословения? Ещё большая чушь». Имя второго отправителя она вспомнила не сразу. Амув, бродячий торговец всякой всячиной. Сольге когда-то давно купила у него безделушку, единственная за целый день торговли, а потом заставила стражу выпустить его из города без пошлины, потому что платить ему было нечем. Амув писал, что встретил по пути войско Светлейшего наместника Аглифанани, направляющееся на север, и он не уверен, но люди говорят, что в Раймини тоже трубил боевой рог. «Ничего не понимаю…»
Была весть и от посланника Горто. «Нашёл. Приеду, как смогу». И всё. Сольге подумала, что, наверное, их изыскания по поводу странностей Небесных Сестёр — самое неважное из того, что сейчас происходит. Но раз уж начали…