— Ты не понимаешь, о чем говоришь.
— Нет? С тех пор, как ты сказал мне, кто ты, мне стало интересно. Когда ты умер, меня убивала мысль, что я никогда не узнаю правды. Никогда не узнаю, чувствовал ли ты ту глубину, которую я испытываю к тебе… или боль, которую испытала, когда тебя у меня отняли.
Проведя руками по волосам, я чувствовал, что мой бок горел от боли. Ее слова хлестали меня, как тысяча пуль. Как эмпат (прим. пер. Эмпатия — осознанное сопереживание текущему эмоциональному состоянию другого человека без потери ощущения происхождения этого переживания), я ежедневно подвергался сотням эмоциональных волнений. Каждую секунду я был на волосок от потери рассудка.
Но это не означало, что я копировал самые сильные эмоции. Это не означало, что я слаб и не могу думать самостоятельно. Во всяком случае, мое состояние сделало меня сильнее. Я не только подвергал перекрестному анализу каждое мнение и чувство, но и научился ограждать свои собственные выводы от того, чтобы их порочили другие.
Мои истинные эмоции были в крепости, нетронутые и чистые, и я точно знал, что чувствовал к ней, — несмотря на то, что она солгала мне.
Она не доверяет мне.
Я перестал метаться, повернувшись к ней лицом.
— Это то, о чем ты думала все время? Что я не люблю тебя по-настоящему?
Ее кожа покрылась мурашками; она отвела взгляд.
— Честно говоря, я не хотела думать. Мне хотелось верить в фантазию, а не разрывать наши отношения. Последний месяц был сущим адом, не стану этого отрицать. В те первые дни, когда я думала, что ты мертв, я тоже хотела умереть. Но когда ты вернулся… все это кажется прекрасным, чтобы быть правдой. Как я могу верить, что ты здесь ради меня? Что ты спасешь меня? Покончишь с этим?
Ее глаза сузились, глядя на меня.
— Ты хочешь сделать это для меня или для себя? Потому что если это для меня, то как ты можешь выбирать свою семью вместо девушки, которая заставила тебя полюбить? Как ты можешь даже думать о том, чтобы убить своего отца — как бы ужасно он не поступал с тобой, — если ты не можешь быть уверен, что я не манипулировала тобой так, как Кат все эти годы.
Я отступил.
Она успешно разрезала мою душу на ленты, заставив меня усомниться в том, что ее чувства ко мне были искренними. Неужели все это было притворством, чтобы привлечь меня на ее сторону?
Не верь в это.
Нила смутила меня, — разорвала на части единственное, что было правдой в моей жизни, и заставила усомниться.
Будь она проклята! Будь проклято все это.
Сознательно я потерял бдительность и позволил своему состоянию дотянуться до нее, попробовав ее коктейль похоти и паники.
Я сделал все возможное, чтобы найти нить лжи. Чтобы убедиться, что ее привязанность ко мне не полная херня. Но в отличие от моего отца и его редких моментов товарищества и уважения, здесь не было угрюмого подтекста или пассивно-агрессивного контроля.
Нила была честна и правдива. Она любила меня. Возможно, она не собиралась меня любить, но это все равно случилось.
Вздохнув, я опустился перед ней на колени.
— С тобой все наоборот, Нила.
Она покачала головой.
— Я не виж…
— Ты не видишь, потому что не до конца понимаешь.
Я посмотрел на желтое сено, желая, чтобы мы оказались в безопасном и ярком месте. Этот разговор породил между нами тени, которые не имели права существовать.
— Да, на меня больше влияют эмоции других людей, но я все еще сам по себе. У меня все еще есть право выбора и размышления. Я был среди женщин. Я был рядом с друзьями и врагами. Я жил нормальной жизнью, как и любой мужчина, и мог бы найти счастье, если бы захотел.
Она вздрогнула. Ее пальцы теребили ночную рубашку.
Улыбнувшись, я сжал ее трепещущие пальцы.
— Но, Нила, я управляю своим сердцем. Я позволил тебе влиять на меня? Нет. Я впустил тебя, потому что видел, какая ты сильная и храбрая. Я впустил тебя, потому что вспомнил девушку, с которой познакомился, и то, что чувствовал рядом с ней. Я впустил тебя, потому что увидел кого-то потерянного и такого же контролируемого, как и я, когда впервые послал тебе сообщение.
Она ахнула, дрожа в моих руках.
Я не закончил.
— Я завидовал тому, что девушка, которой суждено умереть за грехи своих предков, оказалась более храброй, чем я когда-либо мог быть. Я влюбился в твое упорство. Твое бесстрашие. Твои недостатки. Я влюбился в тебя, потому что ты научила меня доверять себе — верить, что у меня есть сила стать лучше.