Я не знал, почему так беспокоился. Я не хотел спать. Не мог успокоиться, зная, что Нила была в поместье, подвергалась моральным и физическим пыткам.
Как они, бл*дь, посмели воспользоваться трезубцем Еретика и отрезать ей волосы? Как они, бл*дь, посмели думать, что имеют на это право?
Все они безумны.
Если бы я был сильнее и имел больше шансов, то сегодня бы ночью штурмовал Хоксридж и убил своего отца в его постели. Но на его стороне были «Блэк Дайманд». У него была армия, которой не было у меня.
Я не собирался умирать из-за глупости.
Я и так достаточно долго вел себя глупо.
Я был дома.
Это была моя империя, и я был сыт по горло безумием моей семьи.
Бросив маленькую сумку в палатку, я залез вслед за ней. Этот лагерь был мне знаком. Я провел много ночей вдали от поместья, в долине… вдали от воплей, наполненных чувством вины оправданий и гневных требований.
Когда Кат выбросил меня, чтобы добраться до границы в разгар зимы, я бы не выжил, если бы уже не научился строить укрытие, охотиться и ориентироваться. Мне нравилось мое маленькое убежище. Если бы у меня хватило сил подняться наверх, я бы отказался от хрупкой палатки и взобрался на ветки древнего дуба, на котором в юности построил крепость.
Я водил туда Кеса и Джас, пока мы не стали достаточно взрослыми, чтобы понимать свои обязанности.
До того, как жизнь погубила нас.
Только рассветало, но к завтрашнему утру я надеялся изменить будущее Хоксриджа. Я хотел не только мира и безопасности; я хотел получить все поместье.
Наконец-то у меня будет то, что принадлежит мне.
Никакого ожидания тридцатилетия. Никакого подчинения психопату.
Больше нет.
Двадцать четыре часа, чтобы спланировать всю мою жизнь.
Еще несколько часов на реализацию этого плана.
Я обещал Ниле два дня. Я сдержу это обещания.
Глубоко вздохнув, забрался на раскладушку. Фло очень помог мне. Он даже упаковал небольшой генератор, чтобы я мог зарядить свой телефон и поддерживать легкий свет от медленно ползущего рассвета.
Мое тело покрывали мурашки, скрытые под толстой паркой, которую Фло дал мне в больнице. Зима по-настоящему овладела мной, решив напомнить мне, что когда-то я приветствовал мороз. Я подражал зиме, поглощая ее холод и делая все возможное, чтобы заморозить другие эмоции.
Это было похоже на старого друга, нового врага, члена семьи, в помощи которого я больше не нуждался.
Взяв небольшой электрический обогреватель, находящийся на дне сумки, подключил его к генератору и поставил у ног. У моего тела не было резервов, необходимых для поддержания тепла, в то время как большинство моих клеток сосредоточились на исцелении.
Мои мысли вернулись к Ниле.
Она благополучно добралась до своей квартиры? Было ли ей тепло в постели, думала ли она обо мне, вспоминала ли мои пальцы внутри нее, мой язык, скользящий по ней?
— Дерьмо.
Покачав головой, сделал все возможное, чтобы отогнать эти мысли. Мой член был слишком нетерпелив и готовился к третьей попытке.
Не сработало.
В моей голове эхом отдавались стоны Нилы. Ее голос вибрировал в моих ушах, когда она призналась, что любит меня.
Как мне сосредоточиться?
Образ Нилы сменили мысли о Кесе… умирающего в одиночестве в незнакомой больнице. Потом отец заполнил мои мысли, смеясь, мучая.
Он никогда не перестанет быть избалованным ребенком, — как и Дэниель.
Я не знал всей истории о том, как мой отец стал наследником, но моя мать намекала. Эмма тоже — когда была жива. Кат мог быть кем угодно, но он рассказал Эмме некоторые из своих самых темных секретов, зная, что они умрут вместе с ней без каких-либо последствий
Ярость разогрела мои вены лучше, чем любой обогреватель.
Теперь он заплатит.
И я точно знал, как.
Вытащив телефон, отправил сообщение Ниле.
Неизвестный номер: Я люблю тебя с каждым вздохом и сердцебиением. Оставайся верной себе. Доверься мне. Ты сильная, храбрая. Ты — мое вдохновение, чтобы покончить с этим. Не бросай меня, Нила. Два дня — и все кончено.
Я не стал дожидаться ответа. Ужасные выводы поглотили бы меня. Я должен был верить, что Жасмин защитит Нилу и позволит мне делать то, что нужно.
Сунув руку в сумку, я вытащил маленькую черную записную книжку, которую прятал в своей комнате. Я дал Фло указания, где ее взять. В наши дни записная книжка — пережиток прошлого, замененная телефонами и компьютерами, но я никогда не был так благодарен за старомодные методы.