Мои руки внезапно заломили назад, и прижали к нижней части спины. Пальцы Дэниеля крепко сжались.
— Мы так не поступаем с адвокатами, Нила. — Отойдя назад, он не оставил мне выбора, кроме как отступить вместе с ним. — Ты заплатишь за это, и я с большим удовольствием научу тебя хорошим манерам.
Я слишком далеко зашла, чтобы беспокоиться.
Маршалл потер щеку. Поклонившись в последний раз Кату, он высокомерно продолжил:
— Как я уже сказал, мы свяжемся с вами. — Прикоснувшись к волосам, он улыбнулся Бонни. — Рад был увидеть вас, мадам Хоук.
Накрашенные губы Бонни сжались.
— Не могу ответить взаимностью.
Дэниель не отпускал меня, пока четверо мужчин собирали свои портфели и коробки и не вышли из комнаты в море черных костюмов и фиолетовых галстуков.
В тот момент, когда они исчезли, Жасмин соскользнула вниз по пандусу и сердито посмотрела на брата.
— Отпусти ее. Она не твоя, чтобы с ней играть.
Не сказав больше ни слова, она повернула колеса своей коляски и исчезла вслед за адвокатами.
Мое сердце перестало биться. Я приготовилась к боли. Мой срыв ранее наполнил комнату эхом кровопролития, но… невероятно, Дэниель меня отпустил.
Кат провел рукой по лицу, глядя на мать.
— Ну что, это не было миролюбиво, не так ли?
Бонни не отводила от меня взгляда.
— Нет. Совсем не так.
Дэниель рассмеялся, обнимая меня за плечи.
— Ты свободна, маленькая Уивер. Но не заходи слишком далеко. — Он поцеловал меня в щеку, как любовник или влюбленный. — Не забудь, что я сказал о нашей приватной встрече.
По моему телу прошла дрожь.
Приватная встреча превратится в войну.
Я превращаюсь в убийцу; пути назад не было.
Не оглядываясь, повернувшись на каблуках, я вылетела за дверь.
Мне нужно было пространство, чтобы подумать и расставить все на свои места. Мне нужно было время, чтобы подготовиться и принять решение.
Дэниель умрет первым.
Выйдя из библиотеки, я свернула за угол и резко остановилась.
Моя грудь поднималась и опускалась, когда я прижалась к стене, наблюдая за тем, что происходило передо мной.
Я оставалась в тени, пока Жас вытирала слезы.
Она была не одна.
Перед ней на корточках сидел мужчина, положив руку ей на колено, и что-то быстро и тихо говорил. Она кивнула, переплетая их пальцы. Они склонили головы друг к другу; она схватила мужчину за лацкан его жилета «Блэк Даймонд».
Ее измученное, бледное лицо оживилось от его тихого шепота.
Они не заметили меня, Жас притянула мужчину ближе и заговорила ему на ухо.
Я была скрыта в тени, когда мужчина кивнул.
Он что-то сказал, что заставило ее вздрогнуть, и снова хлынули слезы.
Мое сердце замерло, когда мужчина обнял ее.
Мужчина…
Это был Фло.
ГЛАВА 3
Нила
Дневник. Емма Уивер.
Сегодня я узнала, что случилось с братом Брайана. Не думаю, что он собирался рассказывать мне, но я поняла, как манипулировать им, и иногда он пробалтывается. Я бы не стала писать об этом, но завтра… завтра всё закончится. Я видела. Видела, где они сделают это. Бонни с превеликим удовольствием заставила меня сплести корзину, в которую упадёт моя голова. Не могу больше думать о том, как мерзко и ужасно всё это. Я сделала всё возможное. Притворялась, что забочусь о Кате. Заставила его поверить, что влюблена в него. Я добровольно делила с ним ложе и изображала женщину, которая без ума от его семейки. Но это всё было ложью.
Ты слышишь, злобный кусок дерьма? И если ты читаешь это, что ж, читай на здоровье. По крайней мере, больше ко мне не прикоснёшься. Сомневаюсь, что стал бы откровенничать, зная, что каждый раз, когда ты ко мне притрагивался, я желала одного ― разорвать тебя голыми руками. Ты не позволил бы мне пробраться в твоё каменное сердце, зная, что с каждым твоим толчком в моём теле я продавала свою душу дьяволу только за одно обещание.
Сейчас ты выиграл. Наслаждайся своей последней победой. Однажды твои грехи придут за тобой. Моя дочка, хоть и ещё совсем маленькая, но она уже сильнее меня. И если ты явишься за ней ― это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни. Клянусь всеми известными мне богами. Ты умрёшь, Брайан Хоук. Помяни моё слово ― ты умрёшь…
За дверью раздался какой-то шум.
Сердце пропустило удар. Дыхание сбилось. Я переживала боль моей матери, пытаясь расшифровать «Дневник женщин Уивер». Она писала эти строки не чернилами, она писала их отчаянием и разочарованием. Её чувства буквально выплёскивались со страниц, зажимая моё сердце в ледяных тисках. А ещё вызывая злость. Нет ― ярость, что не могу обернуть время вспять и спасти её.