Я не только приволокла комод к двери, но и нашпиговала кусочки ткани швейными иголками, смастерив что-то наподобие кастета.
Пересчитала ножницы и прикинула, какие ещё инструменты я смогу использовать для самообороны, и какое из них самое опасное.
Свой арсенал я припрятала по всей комнате. Кое-что притаилось в прикроватном столике, кое-что под рабочим столом и даже в кармашках, которые я пришила к одеялу. Моя одежда так же претерпела модификацию: в подолы и манжеты я аккуратно пришила всё те же швейные иглы и скальпели.
И как только комод был передвинут, я вернула на место ящики и тяжёлые мотки ткани, лежавшие там до этого. Теперь уж точно никто не сможет сдвинуть его с места. Ну, если только они не привлекут с десяток братьев «Блэк Даймонд».
И я бы не стала отбрасывать такой вариант.
Джетро нет. Но это совсем не значит, что я должна уйти по-тихому.
Я готова, ты, говнюк.
Только сунься!
И как по команде, дверь снова распахнулась, ударившись о комод с оглушительным треском. И вслед этому звуку, в наступившей тишине раздались ругательства: тот, кто находился за дверью, дёрнул ручку, а затем раздался ещё один удар.
А позади этого дверного полотна стояла я и тряслась, держа наготове кортик.
Дениелю понадобится динамит, чтобы сдвинуть комод, но это не значит, что я в безопасности. Мне же неизвестно, вдруг в эту комнату есть тайные лазы. Поместья вроде Хоукскриджа всегда имели кроличьи норы, расположенные в тайных нишах, невидимые неосведомлённому глазу.
Дверь ударилась о комод снова, силой хлопка выдавая явное раздражение посетителя.
Приняв боевую стойку, я готовилась атаковать, и проткнуть руку этого ублюдка, как только он просунет её в щель. А на языке так и вертелись проклятия и ругательства, готовые вот-вот соскочить. И я была намерена воспрепятствовать ему любой ценой.
― Нила, открой эту чёртову дверь.
Я замерла.
Это не Дениель.
Секунды тянулись, заставляя чувствовать дискомфорт.
― Нила… это я.
Я?
Голос принадлежал женщине. Нежный и мягкий, но слегка приглушённый и обеспокоенный.
Не мужчина, жаждущий насилия, а сестра, поглощённая скорбью.
Сестра, которую я не могу видеть.
Я холодно рассмеялась.
― Значит, вынудить меня подписать контракт с тобой сегодня днём недостаточно, да? ― Сильнее сжала клинок в руке. ― Пришла ещё поразвлечься, совсем как твоя двинутая семейка?
Приблизилась к двери на несколько сантиметров, чувствуя, как бурлит кровь от нервного напряжения.
― Просто открой дверь. Сейчас.
― Что? О, мы, должно быть, устроим пижамную вечеринку и будем красить друг другу ногти? ― фыркнула я. ― Это вряд ли, Жасмин. Ты предала своих братьев ― такая же змеюка, как и твоя дражайшая бабуля. ― И, собрав весь яд, что копился внутри, выплюнула: ― Ты такая же, как они. Не хочу с тобой иметь никаких дел.
― У тебя выбора нет. Впусти меня, чёрт бы тебя побрал.
Он мёртв из-за тебя. Он умер, потому что любил тебя.
Я сжала зубы. Господи, если бы она сейчас стояла передо мной, я бы распорола её и выпотрошила.
― Иди на хрен.
― Впусти меня.
― Без вариантов. Следующий раз, когда мы встретимся лицом к лицу, не закончится ничем хорошим. Предлагаю тебе убраться с глаз долой.
Жасмин то ли врезала по двери кулаком, то ли врезалась в неё коляской ― звук, говоривший о вспышке гнева.
― Ой, твою мать! И что он только в тебе нашёл? ― Снова наткнувшись на дверь, она продолжила: ― Нужно поговорить.
― Я не разговариваю с предателями.
― Ты хочешь, чтобы я позвала кого-нибудь на помощь? Ведь я это сделаю. И последствия тебе не понравятся.
Я занесла руку, в которой держала клинок, и свет лампы в моей комнате многообещающе поцеловал его лезвие.
― Делай, что хочешь, но знай, что это тебе не понравятся посл…
― Прекрасно!
Наступила оглушающая тишина.
Враждебность пульсировала в воздухе, затихая вместе с затянувшейся паузой.
И наконец, глухой шёпот достиг моего слуха:
― Только две минуты. Просто выслушай. Ты можешь это сделать? Или я прошу слишком много?
Я замешкалась.
Две минуты для целой жизни ― ничто, но для меня эти две минуты непозволительная роскошь. Я взяла у времени в долг.
― И почему мне следует это сделать? ― Невольно шагнула к двери.
― Потому что… это очень важно.
Неподдельная искренность в её голосе всё же подтолкнула меня вперёд. Она казалась более настоящей и правдивой в эти секунды, чем весь сегодняшний день.