Наклонившись над комодом, я выглянула в образовавшийся проём.
Видно было немного, но лицо Жасмин отчётливо просматривалось в темноте коридора. Красные глаза, искусанные губы и ввалившиеся щёки ― совсем нездоровый вид.
На самом деле, с того момента, как я видела её сегодня днём, она постарела лет на десять. Как если бы последние пара часов высосали из неё буквально все соки.
Мне захотелось стукнуть себя.
Не верь!
Это всё игра. Игра первоклассной мошенницы, которая пытается заставить меня ей поверить видом измученной страдалицы.
― Это не сработает, ты же знаешь. ― Нахмурилась я. ― Я не поведусь на эту скорбную сценку. Уж точно не после того, что ты сделала.
Жасмин взглянула на меня ― обессиленная и изнурённая.
― Знаю, что ненавидишь меня. Чувствую это. Но ты должна отодвинуть это на задний план и выслушать.
Если бы нас не разделяла дверь, я бы одним махом перерезала ей глотку, чтобы она подавилась своими словами, и совершенно не важно, что она хотела сказать.
― Даже и не собираюсь.
Она потянулась к двери.
Я отступила назад, поднимая клинок.
― Не смей, если не желаешь, чтобы твоих прекрасных пальчиков стало на парочку меньше.
― Боже, почему ты не можешь просто послушать?!
― Потому что не верю ни единому твоему слову!
― А ты слушай не ушами, тупая овца.
― Отличный способ заставить меня слушать, ― рассмеялась я. ― Ещё раз назови меня тупой овцой, и мы посмот…
― Неужели Джетро ничему тебя не научил?
Я застыла.
Лютая ярость накрыла с головой, ядом проникая в ноги, руки, голову.
― Не смей никогда…
― Говорить о нём? Он мой брат! И он был моим подольше твоего!
По ушам резануло от настоящего времени.
― Был, ты хотела сказать? Он был твоим. Его больше нет. И он не принадлежит ни одной из нас, а всё из-за тебя.
Она вздохнула и потёрла лицо ладонями.
― Ну почему ты такая упёртая?
― А почему ты такая странная? ― И только сейчас я обратила внимания на её наряд.
Я замолчала, наморщив лоб.
Чёрное одеяло покрывало её ноги, а её тело было облачено в чёрную толстовку, на руках были чёрные же перчатки. Либо она дошла до крайности в своём трауре и соорудила свою пижаму в темноте, либо…
― А что происходит, Жас?
Она выпучила глаза.
― Ну, наконец-то! Наконец-то ты задаёшь правильный вопрос. ― Она оглянулась, посмотрев через плечо. ― Впусти. Я расскажу.
― Нет. Этого не будет, ― покачала головой я.
― Я не могу расшаркиваться всю чёртову ночь, Нила. Впусти меня, пока ещё не слишком поздно.
Сердце пропустило удар.
― Что это значит? Слишком поздно?
― Расскажу, если откроешь дверь.
― Расскажи прежде, чем я открою дверь.
Я больше не наивная дурочка. Больше не попаду ни в одну ловушку, расставленную Хоуками.
У неё есть свои мотивы и секреты ― так же, как и у всех остальных. Вот только что она сказала насчёт того, чтобы слушать… что она имела в виду? Слушать интуицию? Своё сердце? Что она может рассказать такого, чего я не знаю?
Эта бессердечная сука должна была умереть, а не её брат.
Она хмурилась, и её всегда идеально гладкий боб был заколот на затылке. И чем дольше я на неё смотрела, тем быстрее стучало моё сердце. Я что-то упускаю, что-то было не так.
Она вырядилась, как ниндзя, собравшийся на серийное ограбление.
И по её виду казалось, что она что-то знает.
Сейчас она выглядела так, словно всё, через что она прошла за последние пару часов, было понарошку. А то, что происходит сейчас ― правдой.
Это было реальностью.
― Что… что происходит? ― опустив нож, спросила я.
В ответ она слабо улыбнулась, и из глаз её хлынули слёзы.
― Ты поверишь мне? Выслушаешь, наконец?
Мурашки побежали по рукам.
Сглотнув ком, кивнула.
Она обмякла в своём кресле, будто, наконец, разделила бремя, которое несла.
― В таком случае…. ― вздохнула. ― Мне нужна твоя помощь.
Мне потребовалась целая вечность, чтобы набраться храбрости. Ибо знала, что с той самой секунды, как ответ сорвётся с губ, мой мир снова перевернётся.
― Почему? ― прошептала я.
Потянувшись через щель в двери, она схватила меня за руку.
Её глаза лихорадочно блестели.
Её губы дрожали.
Её голос буквально расколол меня надвое.
― Мне нужна твоя помощь… потому что…. ― Она сжала мои пальцы, и радость разлилась на её бледном лице. ― Нила, он жив.