Я не мог. Не мог, пока живы они.
Мой долг ― покончить с ними. Покончить с этим безумием с наследством, где убийства веками сходили с рук.
Лишь однажды я нашёл балансир между добром и злом, и смог расслабиться.
Лишь однажды я спас ту, что спасла меня, и смог сказать «прощай» и провалиться в забвение.
Время от времени сердце сбивалось с ритма, теряя силу, ― будто распознав смерть, жаждало обрести покой в её холодных объятиях. Но я заставил этот глупый орган качать кровь, заставил удержать меня на краю могилы. Ещё вроде не мертвец, но я был в гробу, осталось только закопать.
Прищурившись в тусклом свете, вгляделся в очертания тела брата.
Он так ни разу и не пошевелился.
Время текло здесь довольно странно. Возможно, прошло с десяток лет, как я спросил его, жив он или мёртв, или всего секунда. Я мог повернуться к нему, ожидая увидеть окровавленное тело, но вместо этого столкнуться лицом к лицу с запылённым годами скелетом.
На пороге смерти возможно всякое.
Сквозь невыносимую боль я заставил свои умирающие лёгкие сделать всё возможное, чтобы, набрав воздуха, произнести имя брата.
― К-Кес…
Минуты тянулись, а может и часы, но, наконец, он шевельнулся. Его стон агонии эхом отскочил от стен.
Я был не один.
Пока не один.
***
Время шло.
И я не мог отследить его ход.
С трудом оторвав голову от грубой подушки, я посмотрел на железные решётки.
Нашим гробом оказалось подземелье, приютившее на веки прах наших предков. Каменная клетка, в которой Дэниель избивал меня по команде Ката. Подземелье, в котором я и начал принимать пилюли, которые заглушали чувства.
Воспоминания были остры и обидны. Но в данный момент туманны и далеки.
Впрочем, как и все мои воспоминания.
Сердцем я больше не слышал голос Нилы. В ушах больше не стоял звон обещаний Жасмин. Жизнь стёрлась, будто мне не позволено было перенести какие-то определённые её моменты из этого мира в другой.
Я не хотел забывать.
Я не хочу забывать!
И я заставил свой истощённый мозг работать. Заставил вспомнить, как мы сюда попали. Как ночь близости и любви в один момент перевернулась и превратилась в ночь моего убийства.
Но как бы я ни напрягался, вспомнить не смог.
Только вспышки слайдов и разрозненные картинки.
Ослепляющая боль.
Крик Жасмин.
Ворчание Бонни.
Рыдания Нилы.
И затем снова боль. И ещё больше боли, закручивающей меня в тёмную воронку сознания.
Кровь словно разбавили агонией, и она потеряла свою густоту и силу. Но моя сломленная душа всё же отказывалась покидать тело, которое вот-вот укроет чёрный саван вечного сна.
Нам помогут…
Решётки закрыты. Не выбраться.
Да и будь они открыты настежь, всё равно не было бы никакой чёртовой надежды уйти… уползти.
Мы были мертвы.
А тот факт, что мы до сих пор держались, просто формальность.
Прошло ещё немного времени, и я перестал даже пытаться фиксировать его. То я дрейфовал в пространстве, то меня скручивало от боли, то я проваливался в забытьё…
Уже недолго осталось.
Но удивительный прилив сил вдруг позволил сказать мне то, что я должен был говорить постоянно в прошлом. То, что я принимал, как должное.
― Я-я люб-блю т-тебя, Кес.
Внезапный приступ кашля сотряс меня, десятикратно увеличивая боль.
И когда лихорадка ледяной волной омыла моё тело, а лёгкие захлебнулись хрипом, я сдался. Я попрощался. Я сделал то, что было нужно.
Мысленно скользнув через всю комнату к моему умирающему брату, я всё же удержался на краю. Надеюсь, что мы снова встретимся. Надеюсь, что снова верну Нилу, когда стану достойным её и расплачусь за свои грехи.
Надеюсь, что там, в другом мире, всё будет намного лучше.
Прости Нила. За всё прости.
Брат в обмен на брата. Одна душа в обмен на другую.
Здесь меня больше ничего не держало.
Я закрыл глаза.
И прыгнул в пропасть.
ГЛАВА 5
Нила
Я не могла за ней угнаться.
Он жив!
Борясь с вертиго, бежала по следу инвалидной коляски. Недоверие наряду с подозрением неустанно проникали в мысли, пытаясь развеять в прах это опьяняющее чувство счастья.
Он жив.
Жив.
Это чудо.
Никто ещё не произносил таких потрясающих слов, словно хирург разрезал своим голосом мою грудную клетку, вынул моё несчастное сердце, перезапустил его и настолько безжалостно вживил в него надежду, что я боялась вдохнуть, не потеряв равновесие в этом опасном новом мире, и в итоге узнать, что мой любимый мёртв.