Он жив.
Он жив.
Естественно, она не держала его здесь.
Ее бронзовые глаза сверкнули в полумраке.
― Пожертвовать одним, чтобы спасти другого.
Дрожь, вызванная вовсе не холодом, пробежала по моей спине.
― О чем ты?
Последнее время я только и делаю, что задаю этот вопрос.
Она отвернулась, расправляя черное одеяло на ногах.
― Поймешь.
Достав винтажный ключ, Жасмин вставила его в замок.
С протяжным стоном проржавевший механизм, не без сопротивления, поддался, и массивная отсыревшая дверь со скрипом распахнулась.
Внутри послышался шум ― едва уловимый, похожий на тихий вздох от испуга.
― Вперед. ― Жасмин провернула колеса, передвигаясь из коридора в комнату. Как только мы ступили за порог, она закрыла за нами дверь. ― Включишь свет? Выключатель находится слева от тебя.
Я пошарилась рукой в темноте, скользя по холодной стене, и нащупала ветхую выпуклость, которая, по моим предположениям, и служила выключателем.
Я нажала на кнопку.
На потолке зажглась одна единственная затянутая паутиной люстра. Теперь я могла рассмотреть комнату. Из всех помещений, которые я видела в поместье, это выглядело наиболее удручающе. Стены вокруг покрыты облупленной, местами выцветшей краской мятного оттенка. Бежевый ковер, застилающий пол, изъеден молью и поражен плесенью.
И очень холодно.
Я обняла себя за плечи, пытаясь спастись от ледяного дыхания зимы.
В этом месте словно царило именно это время года. Ни центрального отопления, ни какого-либо другого источника тепла, чтобы побороть мороз и снег.
Бывал ли Джетро в этом месте? Может быть, именно оно воспитало в нем присущую ему холодность?
Он жив…
― Кто… кто здесь?
О, боже, нет!
Все внутри меня сжалось, а от головокружения потемнело в глазах.
Но мне и не нужно было видеть, чтобы понять.
Этот голос я бы узнала в любом случае.
― Это я. ― Я сорвалась с места, пересекая пространство комнаты по направлению к единственной койке, установленной возле стены. Конденсат стекал по холодной поверхности, подобно леденеющим слезам, а одинокое окно абсолютно не защищало от воздействия внешних факторов. Великолепное витражное полотно превратилось в изрешеченную мишень. Замысловатые цветочные узоры были частично разбиты, свободно пропуская свистящие сквозняки, обнимающие изображения ромашек и одуванчиков и непрошено проникающие внутрь комнаты.
Рухнув у кровати на колени, я потянулась к лицу столь дорогого мне близнеца.
― Это я, Ви.
― Ниточка? ― Он перевернулся на спину, являя взору распухшие скулы, поврежденную челюсть и рассеченную губу. Его руки были связаны и зафиксированы на животе, а половина лица скрыта под темной повязкой, хлопающей по носу при каждом вдохе.
― Боже, я оторву им яйца! ― Я просунула руку ему под голову. ― Подайся вперед, я сниму с тебя это.
Он подчинился и, застонав, приподнялся с подушки.
Вцепившись в узел, я ослабила его и сдвинула повязку.
Открыв глаза, он несколько раз моргнул. Теперь я видела его покрытое кровоподтеками лицо. Мое сердце вновь кольнуло от осознания чудовищности избиения, которому он подвергся от рук Ката и Даниеля.
В один из дней Кат чуть ли не расправился с моим братом и его сыновьями. И все же, несмотря на всю причиненную боль, он не сделал этого.
Возможно, еще есть надежда.
Добро восторжествует над злом.
Одолеет его.
Стоит подождать и все станет ясно.
Как только Вон совладал со зрением, его лицо исказилось от нахлынувших эмоций.
― Ниточка. Черт побери, как я рад тебя видеть. ― Он попытался сесть, но тут же взвыл от боли. Его пальцы имели нездоровый розовый цвет, а губы были белесо-синими от пребывания в этой арктической тюрьме.
― Полегче. ― Я слегка толкнула его в плечо. ― Давай я развяжу тебя.
Поднявшись с колен и переместившись на край кушетки, я переключилась на веревки, сковывающие его запястья. На моих глазах выступили слезы, когда затянувшиеся раны на его руках вновь начали кровоточить. Веревки пропитывались свежей алой влагой, делая узел слишком скользким и не позволяя развязать его.
― Проклятие, ― прошипела я.
― Возьми это. ― Прямо перед моим носом мелькнуло лезвие ножа, и я инстинктивно отпрянула. В этой суете с братом, я совсем позабыла о Жасмин.
― А ты кто, черт возьми? ― рявкнул Вон, сверля ее взглядом.
Я взяла нож.
― Спасибо.
Кинжал на моем поясе упирался мне в живот, заставляя меня проклинать себя за то, что я не догадалась воспользоваться им.