Жасмин окинула взглядом моего изувеченного близнеца. Ее взгляд оставался безэмоционально холодным, но голос стал заметно теплее.
― Вскоре ты все узнаешь.
Как только я расправилась с веревкой и освободила Вона, она понимающе откатилась назад, предоставляя нам немного уединения.
Как только Вон получил хоть какую-то свободу движений, он приподнялся и обнял меня. Его мускулистое тело абсолютно не излучало привычного тепла, так как холод в помещении сделал свое дело, и я почувствовала себя словно в объятиях мраморной статуи.
Он крепче прижал меня к себе.
― Боже, Ниточка. Что тут, в конце концов, творится?
Я просто растворилась в нем.
Вон был жив.
Джетро был жив.
Даже Кес был жив.
Три повода для счастья, но я хотела лишь разрыдаться.
― Это долгая история. ― Я втянула носом столь родной аромат лосьона для бритья.
Он вздрогнул, касаясь подбородком моей макушки. Нет, он не отпустил меня, а только крепче прижал к себе.
― Господи, я был уверен, что они убили тебя. ― Вон замотал головой. ― Эти выстрелы. Этот гребаный убийца. Какого черта это было?
Я взяла себя в руки.
― Я же уже говорила, это долгая история.
Ярость захлестнула его.
― Где во всем этом чертовы копы?! Они пришли за тобой. Они вернули тебя домой. Но ты все равно транслировала прессе всякую ересь и все испортила. Из-за твоей лжи, Ниточка, все мы оказались в дерьме…
― Успокойся, прошу тебя. Я признаю, что совершила несколько вещей, которые не поддаются логике. Даю себе отчет, что выставила всю семью на посмешище, опровергая все ваши слова, отчего полиция умыла руки, но все это уже не имеет значения. ― Одарив его неуверенной улыбкой, я вытерла глаза, стараясь не терять самообладания. ― Важно, что ты еще жив. Что со мной все в порядке, и что мы готовы нанести ответный удар.
Его челюсть напряглась.
― Ты права, они ответят за все. Я жажду, чтобы каждый их Хоуков был мертв.
― Не каждый из них заслуживает смерти, ― от тона Жасмин повеяло холодом.
Я посмотрела на нее, тепло улыбнувшись.
― Только самые гнилые из них.
Он жив.
Он жив.
Наши братья еще с нами.
― Они все напрочь прогнившие. Все до единого, ― прорычал Вон.
Жасмин нахмурилась.
У нас не было времени на пререкания.
― Мы обсудим это позже. А сейчас, скажи мне, с тобой все в порядке? Нет переломов или чего-то в этом роде?
Вон вздохнул, вновь прижав меня к себе. Сила объятий свидетельствовала о том, что, если не брать в расчет несколько синяков, он в порядке.
― Я сильнее, чем может показаться, сестренка.
Вон беспрестанно касался меня, заправляя мои волосы за уши, скользя пальцами по моим щекам и рукам. Это было наполнено нежностью, но не продиктовано любовью или потребностью в единении.
С тех пор, как нашу маму забрали Хоуки, Вон залечивал мои раны. Находил меня распростёртой после атаки вертиго у подножия лестницы, и закрывал пластырем царапины на моих ладонях. Каким-то невероятным образом он всегда оказывался рядом, если я падала и расшибалась ― и всегда при нём были бинты и обезболивающие для его непутёвой сестрёнки.
Он так привык к тому, что я постоянно травмировалась, что выработал какую-то свою систему. Свой ритуал.
Если ты упадёшь, можно солгать, что тебе не больно, просто отмахнуться, словно это пустяк. Но прикосновение всегда выдаст правду о том, насколько серьёзна рана. Пальцы почувствуют жар от нового синяка, или воспаление от перелома.
Даже поранившись сам, он всё равно в первую очередь старался помочь мне и защитить меня.
― Я в порядке, Ви. Честное слово, ― оттолкнув брата, сказала я.
― Нам нужно вытащить тебя отсюда. ― Вон спустил ноги с кровати. ― Сегодня. Сейчас.
― Ты никуда не пойдёшь.
Мы одновременно посмотрели на Жасмин. Она подкатилась ближе и сложила руки на коленях, будто сама невинность. Но я ни на секунду в это не поверила. Под своим покрывалом эта женщина могла прятать целый арсенал.
― Я предоставила вам возможность увидеться, хотя могла этого и не делать. А теперь ты пойдёшь со мной.
― С тобой я никуда не пойду. ― Напрягся Вон, с силой сжав мою руку. ― Я забираю сестру, и мы уходим.
― Нет. ― Жасмин изменилась в лице. ― Ты сделаешь так, как скажу я.
Я замерла. Я снова на распутье. Ведь раньше я целиком и полностью принадлежала Вону. Он моя кровь. Он практически моя копия. Но его место в сердце занял другой мужчина.
Который умер, но восстал из мёртвых.