Голоса снова затихли, и слышны были только неуверенные шаги и металлический скрежет.
Я выдохнул, когда бурлящие вокруг меня страсти поутихли, а взаимодоверие и совместная победа взяла над этими двоими верх. В этом замкнутом пространстве воцарился мир, и я оставил попытки держаться.
Напряжение спало, и я вновь ощутил свое тело, промерзшее, истощенное и пронизанное болью.
Я был готов отпустить себя. Был готов уйти.
Но вдруг во мне пробудилось иное чувство.
Осязание.
― Ты меня слышишь?
Нежнейшее тепло коснулось моего лица.
С моих губ сорвался стон, говорящий им о том, что я не сдался, несмотря на то, что молил о том, чтобы все закончилось.
― Все хорошо. С тобой все будет в порядке.
Тепло скользнуло по моей груди, по руке.
― Я с тобой, Джет. Теперь ты в безопасности. Главное, держись, ― прошептал мне на ухо полный заботы голос.
ГЛАВА 7
Нила
― Она в ванной.
― Она плохо себя чувствует и не может подойти.
― У меня её кресло… Видите? Конечно она здесь, со мной.
― Она ещё спит. Мы ночевали вместе, и ещё валяемся.
Я застонала, потерев ладонями лицо.
― Это полный провал.
Слова повисли в пустоте комнаты. Хоук не услышит моего вранья.
С того момента, как я оставила Жасмин и Вона в коридоре, ведущем на кухни, я училась лгать. Правдоподобно. Проблема была в том, что у меня ничего не получалось. Моя ложь оставалась ложью. После явной ненависти и неприязни между нами на встрече с адвокатами, никто не купится на ночёвки с девчачьими разговорами и «мило проведённым временем вместе».
Полная безнадёга.
Единственное, на что я могла надеяться, что ко мне никто не придёт, и Ви и Жас вернутся в ближайшее время.
Мысли плавно перетекли к прошлой ночи.
По спине пробежал холодок, вспомнив, как в темноте Ви наклонился и нерешительно поднял Жасмин с её кресла. Я никогда не видела её ног. Они всегда были скрыты мешковатой пижамой или покрывалом. И картина, представшая передо мной, повергла в шок: ноги Жас безвольно свисали, болтаясь, на руках Ви.
А когда-то она могла бегать, и кататься верхом на лошадях, и играть в догонялки с братьями.
Теперь же она вынуждена полагаться на брата врага, чтобы он стал её средством передвижения.
Жестокая цена за плату, но за что она заплатила, я не знала.
От взгляда, брошенного Ви, прежде чем он повернулся спиной ко мне, оставив в пустом коридоре с пустой коляской в руках, сжалось сердце и перехватило дыхание. Помощь одному из Хоуков шла вразрез с его пониманием. Он полагал, что предал то, во что верил, что нарушил всю выстроенную схему с шантажом через соц сети, обличая Хоуков и отстаивая имя нашей матери и моё.
И вот он здесь, бросает свою сестру, чтобы помочь другой спасти её брата.
И сейчас мой брат показал, сколько в нём преданности, сколько силы ― я столько никогда не видела. Исчез самоуверенный шутник, соблазняющий женщин одной улыбкой. Исчез легкомысленный кутила, который работал не покладая рук, но умудрялся баловать себя, не отказывая себе ни в чём.
Я смотрела на его удаляющийся в темноте силуэт, и за это мгновение для меня он вырос из мальчика и стал мужчиной, и мне хотелось броситься за ним и благодарить. Благодарить за то, что спасает моего любимого, за то, что в очередной раз ставит на первое место моё счастье, не своё, и делает то, что я прошу.
Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не побежать следом. Сжав ручки кресла Жасмин, я развернулась и покатила его в противоположном направлении.
Они идут за тобой, Джетро.
Они тебя спасут.
И то, что я не могла быть там, умолять его жить, забирать его боль, убивало меня. Но с другой стороны справедливо, что это право принадлежит Жас. Джетро пожертвовал своей жизнью ради сестры, и вполне понятно, что она сейчас делает то же самое ради него.
Но опять-таки, она втянула моего брата в эту историю. И нельзя было точно сказать, что по задумке Жасмин, какой бы она ни была, всё пройдёт гладко. И никто не давал гарантий, что они останутся живы.
Если Кат всё узнает, Жасмин накажут, Джетро и Кеса добьют, а Вона снова изобьют. И, несомненно, будут делать это, пока он не станет молить о смерти.
И всё из-за чего? Из-за моей проклятой крови.
Перестань думать об этом.
Я перевела взгляд на коляску, спрятанную в тени двери. Она казалась такой пустой и одинокой без своей хозяйки. Металлическое устройство словно оплакивало свою пассажирку, больше не желая выполнять предназначенную ей функцию.