Три дня!
― Я… мн-не нужно и-идти.
Луиль схватил меня за плечи и прижал обратно к матрасу.
― Что, чёрт возьми, вы делаете? Я вам только что рассказал, какой вы везунчик, и вы пытаетесь всё испортить?
Я практически видел, как убегает песок в часах, приближая Нилу к смерти, и боролся изо всех сил.
Нила!
Три дня!
Что они сделали с ней за это время?
― От-отпустите!
― Без вариантов, приятель. Вы мой пациент и будете следовать моим правилам. ― Врач крепко держал меня. ― Успокойтесь, или вас привяжут. Хотите?
Я замер, дыша тяжело и хрипло. Живот, словно когтями, разрывала мучительная боль.
Три дня…
Силы резко покинули, и накатила тошнота. Ох, бл*дь. Комната закружилась.
― Тошнота пройдёт, ― сочувственно сказал доктор Луиль, отпуская меня. ― Это из-за морфина. Просто полежите спокойно, и всё пройдёт.
Но сейчас я мог думать только о Ниле, и о том, что бросил её.
Вот бл*дь!
― Молли, увеличь немного дозу мистеру Эмброузу и дай успокоительное.
― Нет! ― Я уже потерял много времени. И больше терять его не намерен. Мне нельзя спать, мне нужно исцелиться и бежать спасать мою женщину.
В поле моего зрения попала девушка на заднем плане. Блондинка, волосы которой были закручены в тугой пучок. В руках она держала планшет для бумаг. Её эмоции считать было невозможно, ей будто было всё равно, она едва меня замечала. Либо девушка хорошо умела прятать эмоции, либо тошнота перекрыла мою чувствительность и свела её до минимума.
Стараясь остаться в здравом уме, по-крайней мере, пока доктор не уйдёт, и я смогу начать планировать свой побег, спросил:
― Как долго мне нужно здесь находиться?
― А что? Планируете покататься на лыжах в Швейцарии? ― рассмеявшись, ответил доктор Луиль. Но заметив моё каменное выражение лица, смущённо откашлявшись, постарался реабилитироваться. ― По моим оценкам, недели три до полного восстановления. Две недели, чтобы зажила рана, и ещё одна, чтобы рассосались внутренние гематомы. Двадцать один день, мистер Эмброуз, а затем я подпишу бумаги о выписке и пожелаю вам счастливого пути.
Три недели?
Вот, бл*дь, у меня нет столько времени.
Я чуть не сошёл с ума, узнав о прошедших трёх днях.
― Я не могу б-быть з-здесь так д-долго. ― Покачал головой я.
Нила, не отказывайся от меня.
Я должен быть там, чтобы спасти её. Нельзя, чтобы она подверглась ещё большему ужасу, особенно в руках моего ублюдка-папаши и такого же братца.
П*здец, нах*й, бл*дь.
От мысли, что Нила там одна совершенно беззащитна, в груди кольнуло, и будто по венам потекла кислота, прожигая внутренности.
― Простите, мистер Эмброуз, но вы не можете уйти, пока я не разрешу. ― И, направив своё внимание на медсестру, подозвал её, сказав: ― Дай-ка мне тот номер. Нам лучшее сообщить семье, что он очнулся.
Сердце стукнуло, чуть не пробив грудную клетку.
― К-какой семье?
Только не говорите моему отцу.
Иначе, ещё до конца дня меня либо отравят, либо прирежут.
Доктор Луиль потянулся к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке. В палате практически всё было белое или из стекла, либо светло-голубое. На стене контрастом висел прямоугольник; плазменного телевизора, а в углу примостились маленький столик и пара кресел.
― Женщине, что привезла вас сюда, конечно. ― Прикусив нижнюю губу, он набрал номер и поднёс аппарат к уху. ― Да, здравствуйте, мисс Эмброуз? Это доктор Джек Луиль.
Молчание.
― У меня для вас хорошие новости. Он только что очнулся. Даю ему трубку.
Прикрыв ладонью микрофон, доктор передал мне аппарат. Мысли понеслись вскачь, подкидывая различные варианты. Я покачал головой. Что, если это ловушка? Что, если на том конце провода Бонни?
Увидев моё колебание, доктор не отступил, а лишь пояснил:
― Это ваша сестра. Она звонит каждый час в течение последних трех дней. Честно говоря, это немного раздражает, скажите уже, что с вами всё в порядке. ― Вложив трубку мне в ладонь, док продолжил: ― Поговорите с сестрой и отдыхайте. Позже я зайду, чтобы ответить на вопросы, которые у вас ещё, возможно, возникнут. И ещё нужно будет посмотреть, уменьшить дозу обезболивающих или, наоборот, поднять. И оставайтесь в постели, иначе ата-тат.
Я крепко сжал в руке гаджет.
Не обещаю.
Я сбегу, как только смогу дышать без желания заблевать всё вокруг.
Меня затрясло от накатывающей тяжёлым валуном усталости, и от мысли, что вот-вот я поговорю с кем-то, кто сейчас находится в Хоукскридже, с кем-то любимым. С кем-то, кого я сильно подвёл. Так же сильно, как подвёл Нилу.