Маркиз шагнула вперед.
― Мадам. Только прикажите.
Я бросаю на них язвительный взгляд.
― Ты доказываешь, что Бонни слишком слаба, чтобы наказать меня.
― Хватит!
Бонни с громким стуком опустила трость на стол.
― Не смей называть меня по имени без моего разрешения!
― Тогда скажи мне, чего ты хочешь, чтобы избавить меня от твоего вида. Я не хочу оставаться здесь ни единой минуты.
Не заходи слишком далеко.
Бонни содрогнулась. Ее лицо побагровело, и на мгновение я понадеялась, что она умрет, ― просто упадет от повышенного кровяного давления или разрушенного эго.
Не дай себя убить из-за мелочности.
Мне предстояло достичь гораздо большего.
С трудом сглотнув, Бонни взяла трость обеими руками. Ее плотные юбки зашуршали, а древнее тело ощетинилось.
― Отлично. Я буду получать огромное удовольствие от этого.
Боже, меня тошнит. Я не хочу знать.
― Просто позволь мне уйти. С меня достаточно.
Бросившись к двери, я попыталась повернуть ручку, но она оказалась заперта. Воздух стал густым, слишком жарким. Я пропитала свой организм слишком большим количеством адреналина и теперь расплачивалась за это.
Расхаживая по кругу, я провела руками по волосам.
― Ты слышишь меня? Меня тошнит от тебя, и если ты меня не выпустишь, я начну блевать в твоем драгоценном кабинете.
Надвигалось головокружение, отбрасывая меня в сторону.
Джетро жив.
Он жив.
Мне тоже нужно оставаться живой.
Я сглотнула, мне нужен свежий воздух. У меня никогда не было клаустрофобии, но стены приближались, вызывая новую волну головокружения, заставляя меня наклоняться вперед, чтобы сохранить спокойствие.
Бонни, прихрамывая, подошла ближе.
― Ты никуда не уйдешь. Хочешь знать, зачем я тебя вызвала? Пришло время выяснить это.
Каждая клеточка призывала меня отступить, но я стояла, как вкопанная. Я отказывалась поддаваться страху. Сдержав тошноту и головокружение, я стиснула зубы.
Бонни указала тростью на стену позади меня.
― Давай. Посмотри туда. Ты хочешь, узнать, о чем я говорю? Ответы там.
Подозрение и злоба свирепствовали в моей крови, но я нашла в себе мужество повернуться к ней спиной, лицом к стене. Моя кожа покрылась мурашками, когда Бонни оказалась у меня за спиной ― как гадюка, готовая напасть, но потом мой взгляд остановился на нескольких нечетких фотографиях цвета сепии (прим. пер.: Сепия ― светло-коричневое красящее вещество, цвет присущий старым черно-белым фотографиям. Натуральная сепия изготавливалась из чернильного мешка морских моллюсков, каракатиц, кальмара). Фотографии, судя по их потрепанности, были очень старыми. Намного старше, чем Бонни.
Подойдя ближе, я осмотрела изображения. В коричневых и оранжево-желтых цветах нечеткой фотографии был изображен мужчина в меховой шубе с трубкой, из которой валил дым. Снежные сугробы скрывали часть Хоксриджа, делая его похожим на какой-то фантастический замок.
В нем что-то есть.
Я пристальнее вгляделась в лицо мужчины и замерла.
Боже мой!
Джетро?
Этого не может быть. Фотография была древней. Это не мог быть он.
Бонни встала рядом со мной, вытирая нос платком.
― Заметила сходство?
Я ненавидела то, что она заинтриговала меня, я ничего не хотела больше, чем притвориться незаинтересованной и безразличной. Мои губы сжались, отказываясь спрашивать то, что ей не терпелось сказать.
― Это прапрадедушка Джетро. Они похожи. Ты так не думаешь?
Похожи?
Они выглядели как один и тот же человек.
Густые блестящие волосы зачесаны назад со скульптурных скул и высоких бровей. Губы чувственные, но мужественные, тело величественное и сильное, даже руки мужчины были похожи на руки Джетро, нежно обхватившие трубку, словно это была женская грудь.
Моя грудь.
Мои щеки покрыл румянец, когда я подумала, какие у Джетро умелые руки. Каким хорошим любовником он был! Каким жестоким он мог быть, но и крайне нежным.
Мое сердце бешено колотилось, влюбляясь снова и снова, когда воспоминания обрушились меня.
Джетро, я скучаю по тебе.
То, что они были похожи, сделало нашу разлуку более болезненной. Кончики моих пальцев чесались, я хотела оставить отпечаток на фотографии, желая передать ему объятие ― дать ему знать, что я не забыла его. Что борюсь за него, борюсь за наше будущее.