Я ахнула, наткнувшись на первый долг. Изображение цвета охры, где кровь была не красной, а обожженной бронзой, капающей из отметин от ударов плетью на нежной спине Элизы.
Как будто время сыграло со мной злую шутку, ударив меня по лицу, зная, что моя жизнь повторяется ― само мое существование идет по стопам другого человека, независимо от того, насколько уникальной я себя чувствовала.
Как тогда, когда Джетро пришел за мной.
В ту ночью в Милане, когда я узнала, что моя жизнь никогда мне не принадлежала. Что Джетро такой же должник, как и я. Что мы оба были пленниками запутанной предопределенной судьбы.
Мои конечности дрожали, когда я двинулась дальше.
На потускневшей фотографии был изображен Оуэн, стоящий с кнутом в руке после первого долга, мука искажала его лицо. Он был больше, чем предком Джетро ― он мог быть его идентичным близнецом. Вид другого мужчины, выглядящего таким противоречивым, вызвал слезы на моих глазах. Он попытался скрыть это, но выражение сожаления и привязанности вспыхнули сквозь нечеткую фотографию.
Мы были не единственными, кто влюбился.
Оуэн и Элиза бросили вызов границе между Уивер и Хоук и влюбились без памяти.
Фото за фото.
Суд за судом.
Их любовь углубляется и расцветает, но медленно разрушается со временем.
Второй долг и позорный стул. Элиза болталась на том же стуле, к которому была привязана я, под ней блестело черное озеро.
Третий долг в игорном доме. Оуэн сжал в кулаке игральные карты, рот плотно сжат и непреклонен, глаза умоляли об отсрочке.
Среди выплаченных долгов были личные фотографии. Фотографии шьющей Элизы, сидящей в саду, водящей пальцами по фонтану, смотрела в затянутое облаками небо, словно собиралась улететь. Были также тайные снимки, на которых Оуэн засунув руки в карманы, наблюдал за ней, на его лице застыло выражение извинения, печали, страдания.
Мы живем их историей.
Точная копия жизни двух людей, которая произошла несколько десятилетий назад.
Еще один пример того, что я ничем не отличалась от своих предков. У меня нет никакой надежды, чтобы изменить свою судьбу.
Я вздрогнула, когда Бонни отвела мои волосы, ее горячие, опухшие пальцы прижались к моему горлу.
― Видишь, дитя. Ты думаешь, что ты другая. Ты думаешь, что победила, завоевав сердце моего внука, но я была предварительно уведомлена.
Она взмахнула рукой в сторону временной шкалы, смело размещенной на ее стенах, словно драгоценности.
― Я видела, что случилось с моими предками до твоего появления. В тот день, когда я увидела сходство между Джетро и Оуэном, я изучила все материалы. Вооружилась задолго до того, как ты пришла к нам. Я знала, что ты не будешь вести себя хорошо. Знала, что это поколение не будет простым, я планировала должным образом.
Ее улыбка была игривой.
― Нет победителей, Нила. Обе наши семьи обречены на такие испытания, и только достойные могут наследовать.
Я потеряла дар речи.
Взяв меня за запястье, она подвела меня к последним семи изображениям, заключенным в одну замысловатую позолоченную раму.
― Изучи это хорошо, дитя. Это то, что случилось с Элизой, когда Оуэн был наказан за его нарушения. И это то, что случится с тобой.
Я зажала рот рукой.
Оуэна наказали? Его тоже убили?
Мои глаза горели, когда фотографии цвета сепии запечатлелись в моем мозгу.
Пытка за пыткой.
Несчастье за несчастьем.
Методы, о которых я не знала.
Варварские предметы, которые я даже не могла назвать.
На каждом изображении Элиза превращалась из свирепой, убитой горем женщины в призрак, покидающий мир.
Она ужасно страдала, подвергаясь травле, никто не мог долго это терпеть.
Моя душа оплакивала ее. Мой гнев вспыхнул из-за нее.
Бедная женщина. Бедная девушка.
Была ли это моя судьба? Стану ли я ею?
Сломаюсь ли я, в конце концов?
Бонни указала на нижнюю фотографию, где единственной видимой частью Элизы была ее голова. Ее тело окружал большой бочонок с шипами по бокам.
― Каждый из них… как мы это назовем… дополнительный сбор, который ты должна оплатить. Непослушание недопустимо ― ни от Уивер, ни от Хоук. Элиза наблюдала за смертью Оуэна и пыталась вернуть долг, убив его отца.
Она постучала по моему носу.
― Я подозреваю, что ты тоже хочешь так сделать.
Я задыхалась.
Нет… как она могла…
― Ты планируешь убить мою оставшуюся семью, Нила? ― Голос Бонни опустился до шипения. ― Позволь тебе сказать, ты никогда не добьешься этого. Только не мое мертвое тело.