Я ухмыльнулся, позволяя потворствовать своему состоянию без последствий.
― Отвечая на ваш следующий вопрос, да, я заставлю их заплатить.
Ее глаза широко раскрылись.
― Откуда вы узнали, что я спрошу об этом?
Ее удивление напомнило мне о шоке Нилы, когда мы провели вместе ночь, когда я потерял бдительность и почувствовал ее спутанные мысли.
Кто-то вроде меня обладал способностью, казалось, читать мысли. Идеальный мистик, способный читать по ладони и говорить с мертвыми… вся информация, которую вам когда-либо нужно было знать о человеке, была готова быть ощутимой, если бы было использовано больше внимания и сочувствия. Жаль, что человечество было так поглощено собой, что забывало думать о других.
― У меня есть талант.
Эдит снова покраснела.
― Вы очень интересный пациент.
Мне удалось держать себя в руках, пока она вибрировала от смущения.
― В любом случае, мне пора начинать обход.
Бросив на меня последний взгляд, она проскользнула за дверь и исчезла.
Я вздохнул с облегчением, когда в комнате стало тихо, дверь ограждала меня от внешнего мира. В тот момент, когда у меня не было зрителей, мое сердце сжалось. Я стиснул зубы, чтобы не дать всепоглощающей боли поглотить меня заживо.
Только эта боль была не от пули, а от ужасного страха, что Нила была ранена.
Она не ответила на мое предыдущее сообщение.
Она должна была понять, что это я.
Я сглотнул, чтобы не чувствовать новой волны агонии. Как бы мне хотелось почувствовать ее издалека ― настроиться на ее мысли и выяснить, в безопасности ли она, как обещала Жасмин, или нуждается в моей помощи, прежде чем я ей понадоблюсь.
Мои мышцы дрожали, когда я возился с меню телефона, вводя ее номер и открывая новое сообщение. Я не хотел быть безрассудным, но и лежать, опасаясь за ее безопасность, тоже не мог.
Долги, которые она пережила, не шли ни в какое сравнение с тем, что ждало ее впереди. Мне необходимо убить отца, прежде чем это случится. До того, как он заберет ее у меня. Нила не знала, сколько долгов она должна заплатить, и, честно говоря, я читал документы, где добавлялись долги, а иногда уменьшались, в зависимости от того насколько ленивыми или жестокими были мои предки.
Приближался четвертый долг. Но пятый долг…
Я вздрогнул.
Этого не случится. Я никогда не позволю этому случиться.
Вздохнув, заставил себя думать позитивнее и напечатал сообщение.
Неизвестный номер: Ответь мне. Скажи, что ты в порядке. Я в порядке. Мы оба в порядке. Мне нужно услышать тебя. Мне нужно знать, что ты все еще моя.
Я нажал «отправить».
ГЛАВА 11
Нила
Я перестала отсчитывать часы. Время стало соизмеряться в днях.
День.
Два.
Три.
Четыре.
Больше ничто не важно.
Я думала, что как только стану покладистой и начну играть в их жестокие игры, они больше не смогут причинить мне боль. Думала, что смогу спокойно спланировать свою месть и продержаться, пока Джетро не придёт за мной.
Ох, какой же глупой я была.
И Бонни доказывала это снова и снова. Ломая меня, уничтожая моё мужество, сжигая ненависть, пока не осталось ничего кроме горстки пепла. Пепла и отчаяния.
Пять дней, или, может, уже шесть…
Сколько прошло? Я потерялась в этом аду.
Да уже и не важно. Они так медленно ломали мою волю, разрушая уверенность в том, что я могу выйти победителем из этой схватки. И всё же Джетро не покидал меня. Я слышала его голос, чувствовала его всем своим сердцем и душой. Он заставлял меня оставаться сильной, даже когда я не видела конца этому ужасу.
И если бы осень не переходила в зиму, сменяя очередной сезон, я бы подумала, что время остановилось. Тиканье часов прерывалось только болью. Ночи и дни проходили под причитания и капризы Бонни.
Я гибла.
В самые тяжёлые минуты, я думала, что умерла. В моменты просветления, я снова и снова представляла, как умирают они. И это было единственное, что помогло пережить ту адскую неделю, которой меня подвергли.
Моя ненависть ожила, задышала. Во мне не осталось ничего, кроме отвращения.
Что ещё можно чувствовать, живя с чудовищами?
Память услужливо мучила воспоминаниями о счастливых временах… Мы с Воном хохочем, и отец так нами гордится, а ещё это сладкое удовольствие, которое я получала от шитья.
Я хотела покончить с этим. Хотела домой.
Каждый раз, возвращаясь мыслями к Джетро, я закрывалась. Боль была невыносимой. С каждым прожитым днём я всё меньше верила, что он выживет, и против воли предполагала самое худшее. В моей параллельной реальности он был мёртв, и я в это поверила.