― Я займу его место. Мы вместе пройдем через это.
Мои плечи поникли.
Какой у меня выбор?
Я дала обещание остаться в живых, ожидая возвращения Джетро. Его сестра была на моей стороне. Я должна была доверять ей.
Молча я последовала за Жасмин прочь из покоев Уивер к столовой.
Мы вошли, не говоря ни слова.
Колеса Жасмин скользили по толстому ковру, пока мы обходили большой стол. В отличие от времени приема пищи, в красной лакированной комнате не было ни еды, ни людей. Портреты Хоуков смотрели масляными глазами-бусинками, пока Жасмин проводила меня к вершине большого пространства, где стояли Кат и Бонни.
Они спокойно улыбались, зная, что снова выиграли.
Между ними стоял стул.
Бонни сказала, что первое наказания будут легким.
Вновь я была глупа и наивна.
Стул передо мной веками использовался для извлечения информации и признательных показаний. Мучительное орудие для любого ― невиновного или виновного. Это было обычное приспособление, но абсолютно смертельное в зависимости от его использования.
Бонни подозревала, что я что-то скрываю?
Но что?
Была ли это ее попытка раскрыть мои секреты?
Она никогда их не раскроет.
Мое сердце заколотилось быстрее. Кровь свернулась в моих жилах.
Стул не был гладким или хорошо обтянутым велюром или атласом. Не приветствовал удобной отсрочки. На самом деле дизайн высмеивал саму идею роскоши.
Каждый дюйм был покрыт крошечными шипами и гвоздями, вбитыми в дерево. Сиденье, спинка, подлокотник, подставка для ног. Каждая точка блестела в лучах вечернего солнца. Каждая игла злобно острая, только и ждет, чтобы проткнуть плоть.
Я тяжело сглотнула, заставляя себя скрыть ужас. Жасмин была права. Их удовлетворение было результатом моей реакции. Я была сильнее… чем они.
Я не позволю получить удовольствие от моей боли.
― Знаешь, почему ты платишь эту пошлину, Нила?
Мои глаза метнулись к Кату. Он стоял, уперев руки в бока, и его кожаная куртка впитывала лучи заходящего солнца.
Я отрицательно покачала головой. Сила голоса покинула меня.
Все мое мужество убить их исчезло, как предатель.
― Это потому, что ты должна быть избавлена от своих мерзких замыслов и желаний навредить нам. Это потому, что ты стала причиной смерти двух Хоуков. ― Бонни подошла ближе, постукивая тростью по ужасному стулу. ― Наряду с погашением «Третьего долга», ты должна выполнить несколько дополнительных расходов… чтобы ты правильно осознавала свое место в нашем доме.
Я вздрогнула, когда распухшие пальцы Бонни сократили расстояние и погладили мой бриллиантовый ошейник.
― Ты уже полгода пользуешься нашим гостеприимством. Самое меньшее, что ты можешь сделать, ― это проявить немного благодарности. ― Схватив прядь моих длинных волос, она подтолкнула меня к варварскому приспособлению. ― А теперь сядь и будь благодарна.
Жасмин встала рядом со мной, протянув руку, чтобы помочь мне опуститься на шипы. Я поблагодарила свою предусмотрительность за то, что надела джинсы. Толстая джинсовая ткань в какой-то степени защитит меня.
Немного дрожа, я повернулась, чтобы сесть.
К сожалению, Кат, должно быть, прочитал мои мысли.
― Ах, ах, Нила. Не так быстро. ― Схватив меня за локоть, он снова поднял меня. ― Это было бы слишком просто.
Мое сердце замерло.
Смеясь, он потянул меня за пояс.
― Сними одежду.
Жасмин сказала:
― Отец, шипы будут достаточно болезненными…
― Недостаточно. ― Его взгляда было достаточно, чтобы испепелить ее.
Вздохнув, Жас повернулась ко мне.
― Сними их. ― Вытянув руку, как временную вешалку, она сузила глаза. ― Быстро.
Стиснув зубы, я нащупала край свитера. Я должна была чувствовать себя комфортно голой рядом с этими людьми ― такое случалось достаточно часто, ― но когда меня попросили раздеться, на глаза навернулись яростные, унизительные слезы.
Тяжело дыша, я стянула свитер и расстегнула джинсы. Спустив их вниз по ногам, я вздрогнула от пронизывающего воздуха. В огромном камине в столовой горел огонь, но пламя не погасило зимнего холода.
Позади меня раздался громкий глухой удар.
О, нет!
Взгляд Ката упал на инкрустированный рубинами кинжал, лежащий на виду.
Мне хотелось свернуться калачиком и умереть. Я так привыкла к тому, что он прижимается к моей спине, что забыла о ноже.
Кат одарил меня лукавой улыбкой и наклонился, чтобы поднять его.