Я утратила все, что делало меня человеком.
Мои крики превратились в хныканье.
Я умираю.
Каждый вдох был хуже предыдущего. Я падаю на бок, головокружение усиливается.
К горлу подступила тошнота.
Не блевать.
Если бы я это сделала, то захлебнулась бы. Не было выхода, никакого отверстия во рту. Только два крошечных отверстия в носу, которые не давали достаточно кислорода.
Вернулись образы «Позорного Стула».
Это было так же плохо. Так же отвратительно.
Клаустрофобия стала сильнее, тяжелее, прожигая дыры в моей душе.
Я этого не вынесу.
― Выпусти меня!
Слова ясно звучали в моей голове, но затычка, которая давила на мой язык, заставляла их искажаться и ломаться.
Слабые звуки смеха перекрыли шипящие звуки и галоп моего неистового дыхания.
Мои руки метнулись к замку, борясь, дергая. Я рвала на себе волосы и царапала шею, изо всех сил стараясь освободиться. Я сломала ногти, цепляясь за висячий замок. Крики, стоны и звериные вопли продолжали вырываться наружу.
Я не могла произнести ни слова, но это не мешало мне выразить свой ужас.
Бонни пнула меня, смеясь еще громче.
― Я думаю, что час или два в «Маске Позора» пойдут тебе на пользу. Теперь будь хорошей девочкой и прими свое наказание.
Крошечный звон спас меня.
Мое сердце снова сжалось, вспомнив плотный жар, всепоглощающую панику испытанную в маске. Я никогда не хотела снова пережить это. Никогда.
Ты свободна. Все кончено.
Я не думала, что это возможно, но маска была хуже стула. Даже воспоминания, об этом, деформировало стены, держа меня в напряжении.
У меня появился новый недуг ― клаустрофобия.
Неизвестный номер: Я чувствую, что ты что-то недоговариваешь. Помнишь, как я тебя называл? Моя непослушная монахиня? Боже, я был такой задницей. Я влюбился в тебя уже тогда. Думаю, я был влюблен в тебя еще до того, как увидел.
Все былые страхи и недомогания прошлой недели исчезли. Страх был сильной эмоцией, но он не имел ничего общего с любовью.
Новые слезы потекли по моим щекам.
Ты не представляешь, как сильно я хочу вернуться к той невинности.
Чтобы беспокоиться только о коллекциях одежды и неоплаченных заказах, или о том, заказал ли Вон достаточно серо-коричневых пуговиц. Такие легкомысленные проблемы ― такие легко решаемые проблемы.
Не то, с чем я имею дело сейчас.
Мое сердце снова разбилось. Наказание за насилие постепенно превращало мой разум и тело в руины, пригодные только для сна или смерти.
Ниточка и иголочка: Я так сильно тебя люблю.
Неизвестный номер: Я люблю тебя больше. Я люблю тебя каждым своим вздохом и каждым ударом сердца. С каждым днем я люблю тебя все больше.
Мурашки пробежали от головы до пальцев ног.
Ниточка и иголочка: Как бы мне хотелось, чтобы ты был здесь. Я бы поцеловала тебя, прикасалась к тебе и засыпала в твоих объятиях.
Неизвестный номер: Если ты заснешь в моих объятиях, я буду обнимать и защищать тебя всю ночь. Я бы вторгся в твои сны и убедился, что ты принадлежишь мне, и дал бы тебе будущее, которого ты заслуживаешь.
Ниточка и иголочка: Чего я заслуживаю? Какое будущее ты себе представляешь?
Неизвестный номер: Ты заслуживаешь всего, чем я являюсь и даже больше. Ты заслуживаешь счастья на вершине счастья. Ты заслуживаешь защиты и обожания, и знания, что мы никогда не расстанемся. Ты заслуживаешь многого, и я, бл*дь, хочу дать тебе все это.
Я вздохнула, чувствуя, как меня накрывает самое теплое и мягкое одеяло. Джетро, возможно, не был здесь физически, но духовно он был здесь. Его слова были объятиями, а забота ― сладчайшим из поцелуев.
Ниточка и иголочка: Просто скажи мне, что мы с этим справимся. Скажи мне, что мы будем вместе, состаримся вместе и построим такую жизнь, которую никто больше не сможет у нас отнять.
На ответ ему потребовалось некоторое время, но когда зазвонил телефон, он каким-то образом дал мне все, что его семья отняла у меня. Он удалил ужасные события и дал мне надежду.