Я посмотрела в его пылающие глаза, ноздри раздувались от гнева. Я сжала и разжала кулаки, надеясь использовать их, как оружие.
― Нет, я не знаю, что это такое, и мне плевать. Ты словно чертов ребенок, ищущий одобрения родителей.
Бонни усмехнулась.
― О, сегодня я преподам тебе урок за всю эту болтовню.
― Отведи меня обратно в мою комнату. Меня тошнит от этих игр.
Дэниель засмеялся, схватил меня за запястье, прижав к себе.
― Не так быстро, Уивер. ― Поглаживая мой сосок через белую ночную рубашку, он прошептал: ― Ты забыла, кто остановил все прошлой ночью? Ты устала. Я знаю. Тиски свели бы тебя с ума, если бы я не вмешался. ― Он ущипнул меня. ― Это я расстегнул железную маску и освободил тебя.
Он прав.
Его беспокойство о моем благополучии можно было принять за доброту и заботу… Если бы он не был тем, кто бил меня ивовой палкой, пока я была склонена и скована ужасными тисками.
Ему поручили научить меня хорошим манерам после того, как я отказалась есть с ними. Ему велели заставить меня истекать кровью.
Как ни странно, он этого не сделал.
Он был счастлив, просто размазывая мои слёзы.
Но, по словам Ката, я портила все удовольствие.
Тиски использовались, чтобы уничтожать жертвы. Склонив мою голову к коленям, железные прутья мучительно медленно затягивались, превращая меня в смертельное оригами.
― Чего ты хочешь от меня? Благодарности? Награды за пощаду? Чего?
Дэниель прищурился, протягивая скрываемый ранее предмет.
― Я хочу, чтобы ты подыграла мне, Нила.
Я фыркнула, не в силах скрыть отвращение.
― Подыгрывать, пока ты будешь истязать меня? Конечно, и почему я не подумала об этом?
Я посмотрела на предмет в его руке. На этот раз я понятия не имела, что это. Не припоминаю, чтобы видела что-то подобное в книге пыток, принадлежащей Ви, и я не могла сопоставить все данные.
Выпрямившись, сказала:
― Я же говорила. Не имею понятия, что это. Выкладывай и перестань тыкать этим мне в лицо.
Он проигнорировал мою команду, улыбаясь, словно Чеширский кот.
― Отлично. Это дает мне шанс научить тебя чему-то полезному.
Ты многому научил меня, Баззард.
Как ненавидеть.
Как желать смерти.
Как планировать твою смерть.
Дэниель засмеялся, поглаживая круглое медное устройство со штопором в центре и лепестками, скреплёнными с маленькой округлой ручкой. Оно было красиво в старомодном варварском стиле.
― Это «Груша Страданий». ― Он пихал его мне под нос. ― Когда-нибудь видела такое раньше?
― Я только что сказала, что не знаю, что это.
Он просиял.
― Позволь показать, как это работает. ― Я отпрянула, когда он взял грушу и повернул маленький рычаг внизу. Медленно лепестки расширились в разные стороны. ― Это гениальное устройство, его применяли в трёх случаях.
Я с трудом сглотнула, пока он продолжал расправлять лепестки.
― Первое: на лжецах и подстрекателях. Грушу вживляли им в горло и медленно раскрывали, пока не ломалась их челюсть.
Я содрогнулась.
― Второе: на геях и священниках, нарушивших свою веру. Ее засовывали им в задницу и раскручивали до тех пор, пока она не разрывалась, ― он рассмеялся, раскрывая грушу до упора. ― Третье: на женщинах. Блудницах и монахинях, которые лгали о своей девственности Богу или верным супругам. Грушу засовывали им в п*зду, и только после того, как их достаточно растягивали, они признавались раскаявшимися и достойными «Колыбели Иуды» или «Медного Быка».
Я закрыла глаза. Я не хотела представлять себе остальные устройства пыток. Слишком много радости в причинении такой сильной боли. Я не могла этого вынести. Я видела фотографии «Медного Быка» ― несчастного человека погружали в бронзовую статую и разжигали под ним костер. Жертва заживо поджаривалась, дым их обугленных останков выходил через ноздри быка.
Я вздрогнула.
Его пальцы ласкали мою щеку.
― Не волнуйся. Я не буду использовать ее сегодня. Просто рассказываю и показываю, помнишь?
Хихикая, он положил «Грушу Страданий» на стол и взял устройство, похожее на щипцы.
― Веди себя хорошо, Нила. Один неверный шаг, и мы используем эти игрушки на тебе. Поняла? ― спросил Кат.
Я нахмурилась. Не удосужившись ответить ему.
Джетро…
Буду думать о нем.
Что бы они ни планировали сегодня вечером, это будет терпимо, если мой разум найдет способ быть свободным.
Дэниель размахивал перед моим лицом другим предметом.