Я не гордилась собой.
Я ненавидела то, что проиграла.
Но, по крайней мере, Вон был в безопасности. По крайней мере, я поступила правильно.
У меня не было оружия, чтобы защититься. Не было сил отодвинуть комод и защитить себя. Моя вера в то, что я могу их уничтожить, развеялась, как прах.
Больше ничего не имело значения.
Я принадлежала им, они могли делать то, что хотели. И мое сердце было официально пустым.
Мое отражение в зеркале ванной комнаты показало ужасную трансформацию. На моих щеках образовались впадины, вокруг глаз залегли тени, а кровь на груди пылала алым огнем.
Но больше всего мне было больно из-за того, что у меня пропали волосы.
Оборванные и остриженные, мои блестящие черные пряди теперь были в лохмотьях. Они висели у меня над ушами, все разной длины, изрезанные ножницами Дэниела. Я больше не была похожа на Нилу Уивер, дочь Текса, сестру Вона, императрицу компании, стоимостью миллионы. Я выглядела как беглянка, рабыня, девушка, которая видела смерть, похожая на мертвеца.
Я выгляжу готовой заплатить последний долг.
Я чувствую, что готова заплатить окончательную цену.
Во мне не осталось сил.
Глядя в свои черные глаза, я вздрогнула от собственной апатии.
Они не позволили мне попрощаться.
В тот момент, когда последняя прядь упала на пол, Маркиз вывел Вона из комнаты. Я никогда не видела Ви таким безумным и беспомощным.
Через две секунды он исчез.
Мне хотелось плакать, рыдать, сдаться.
Но я просто стояла там, пока Кат не разрешил мне уйти.
Меня разорвало на миллиард кусочков.
Как мне найти дорогу обратно, когда у меня больше нет клея, чтобы починить себя?
Склонив голову, я возненавидела незнакомый, холодный ветер, свистящий мне в затылок. Моя голова была легкой, как воздух, и переполненной, словно грозовая туча.
Я потеряла все. Мою опору. Мою веру. Они украли у меня больше, чем просто тщеславие — они украли мое право на саму себя.
Я не отворачивалась, пока мыла и обрабатывала себя. Я не могла оторвать глаз от своего нового лица.
У меня не было добрых слов, чтобы поддержать свое мужество. У меня нет никакой надежды залатать мое страдающее сердце. Все, что у меня было, это пустота и глубокое желание заснуть и забыться.
Используя оторванный кусок ситца, я как могла, промыла рану. Вода смывала кровь, но ничто не могло смыть грязь, существующую во мне.
Я сдалась.
Я исчезла так же уверенно, как Кат победил.
Со мной покончено.
Спотыкаясь, я вышла из ванной, оставив позади последнюю оставшуюся часть себя. Я попрощалась с женщиной, которую когда-то знала, и упала лицом в постель.
Никаких мыслей.
Никаких желаний.
Просто пустота.
Я позволила сну поглотить меня.
***
Джетро улыбался, прижимая меня к себе.
Тепло его тела, обычно незначительное с его низкой температурой, ревело от любви и исцеления.
— Теперь ты у меня в руках, Нила. Все в порядке. Я заставлю все это исчезнуть.
То, что кто-то заботился обо мне после стольких лет, не высушило мои слезы, я упала в его объятия.
— Я так по тебе скучала. Я старалась быть сильной. Я пыталась. — Я заплакала еще сильнее. — Старалась быть сильной, но этого недостаточно. Никогда ничего не будет достаточно. Я пуста. Я заблудилась. Я не знаю, как вернуться.
Джетро поцеловал меня в лоб.
— Ты такая сильная. Ты поправишься. Тише. Я с тобой. Все будет хорошо. Тише.
Он укачивал меня, гладил мои волосы, не отпуская.
— Я больше не могу, Джетро. Я не могу.
Я сжалась в его объятиях, желая исчезнуть и остановить все.
— Ничего не осталось. У меня ничего… ничего!
Он поцеловал мои волосы… мои прекрасные, длинные волосы. Низкое рычание застряло в его горле.
— Тебе и не придется. Я покончу с этим. Я собираюсь спасти тебя. Скоро все это закончится.
Сон развеялся, когда меня разбудил стук в окно.
Пустое отчаяние пульсировало внутри меня, но сон собрал меня воедино, позволив продержаться еще немного. Объятия Джетро во сне соединили воедино исчезающие кусочки настолько, чтобы я не разрыдалась.
Что бы ни делали со мной Хоуки, какие бы страдания я ни испытывала, каким бы опустошенным ни становился мой разум, я все еще существовала… все еще жива.
Я не исчезну, пока не умру. И даже тогда я бессмертна.