— Ай.
Я хотела стряхнуть ее, но мой взгляд упал на лапу.
Ястреб или пустельга (прим. пер.: Пустельга (по англ. Кестрел) — название нескольких видов птиц рода Соколы), взмахнул крыльями, сбрасывая негодное перо, которое упало на ковер. Каким-то образом птица знала, что я видела послание.
Мое сердце перестало биться, когда я посмотрела в окно, вглядываясь в темноту. Кто его прислал? Они все еще там?
Ни тени, ни намека на полуночных посетителей.
— Кто тебя послал? — пробормотала я, глядя на белый пергамент, обернутый вокруг лапки. Потянувшись к красному банту, я развязала его.
Птица взвизгнула, нетерпеливо подпрыгивая вверх и вниз. Ее внезапное возбуждение заставило меня дернуть сильнее. Послание из бумаги упало на подоконник.
Держа тяжелую птицу в одной руке, я сделала все возможное, чтобы развернуть свиток и прочитать.
Однако хищник не стал ждать. Выполнил долг — передал послание. Не оглядываясь, слетел с моей руки и, словно крылатый демон, проскользнул через оконную щель в небо. Мгновенно птица, сияя крыльями, исчезла на фоне мерцающих звезд.
Мое сердце постепенно увеличивало свой темп, дыхание стало прерывистым. Сжимая записку, я разгладила ее до тех пор, пока самая прекрасная, дразнящая, самая чудесная фраза, которую я когда-либо видела, не отпечаталась в моем мозгу.
Приходи в конюшню.
Мои колени задрожали.
У моего сердца выросли крылья.
Джетро.
Он здесь.
Он вернулся за мной.
Я не забыта.
ГЛАВА 18
Джетро
Моя жизнь больше не принадлежала мне.
Она принадлежала ей.
Ей.
Ей.
Я сказал ей об этом, но не думаю, что она мне поверила. Но теперь я вернулся. Я был жив, готов и ох*енно зол. Нила была моей, я должен был ее защищать и обожать, но до сих пор подводил ее.
Я не должен был приводить ее сюда. Я должен был иметь гребаный хребет и покончить с этим, когда Кат убил Эмму. Я должен был получить помощь в ту ночь, когда причинил боль Жасмин. Я должен был положить конец их злу в тот день, когда моя мать не смогла справиться.
Так много историй, уроков и решений. В то время я играл в эту игру… ждал, учился и молился.
Но было глупо думать, что есть другой выход.
Потребовалась Нила, чтобы разбудить меня пощечиной, поразить мое сердце электрическим током своей храбростью и показать, что внутри я хороший человек. Что мысли, от которых я страдал… о пытках и разрушении… были не моими. Что ужасы, которые я совершил во имя семейных ценностей, не сделали меня монстром, каким меня воспитывали.
Я сам себе хозяин.
И пришло время показать Ниле, какую трансформацию я претерпел.
В тот момент, когда она появилась на хребте, я с трудом дышал.
Нила…
Лунный свет заливал ее серебром, когда она спускалась с небольшого холма, ее кремовые ноги сверкали под белым подолом ночной рубашки. Длинное черное пальто окутывало ее тело, а капюшон закрывал голову, развеваясь вокруг лица. Нила не бежала. Она скользила по сверкающей инеем траве.
Я хотел, чтобы она воспарила ко мне. Лети.
Но что-то было не так. Она двигалась слишком медленно. Как женщина, потерявшая огонь.
Мое сердце разбилось вдребезги, когда она медленно приблизилась. Нила выглядела волшебной, мистической и драгоценной, чтобы ее можно было приручить.
Но я ее приручил. И она приручила меня.
Быстрее, Нила.
Поторопись.
Мои руки сжались, поскольку она не ускорила шаг. Я остался на месте, прячась в тени и выжидая.
Мое тело вибрировало, чертовски сильно желая броситься к ней. Схватить ее на мягкой траве и целовать до бесчувствия под звездами. Я не мог вынести ни секунды без нее в своих объятиях.
Я шагнул на вымощенный булыжником двор.
Не надо.
Здравый смысл заставил меня снова отступить в тень. Я не мог покинуть безопасную конюшню… не мог рисковать, что кто-нибудь увидит меня из поместья.
Подожди.
Каждая секунда была гребаной пыткой.
Она двигалась как настоящая пустельга, которую я ей послал.
Кес.
Его имя и память были пятном на моей радости.
Мой брат должен был выжить, потому что он заслужил увидеть будущее. Он и Жасмин должны были жить более счастливой жизнью, чем та, что выпала на нашу долю.
Я хотел, чтобы они были рядом, когда я познакомлю Нилу с Хоксриджем и покажу ей, что это место не было добрым к ней, но как только оно станет моим, оно станет нашим личным убежищем.