Ее голова откинулась назад, когда я поддразнил ее, паря так близко, но не беря ее. Я придвинулся ближе, мы задрожали от удовольствия. Я склонил голову, прижимаясь к стойлу позади нее, изо всех сил стараясь держать все под контролем. Мои бедра сжались, когда взревел каждый инстинкт, чтобы войти в нее.
— Ты так нужна мне, я едва могу дышать.
Ее эмоции сводили меня с ума.
Похоть.
Страх.
Вопросы.
Любовь.
— Перестань так усердно думать, ты меня отвлекаешь. — Глядя ей в глаза, я провел пальцем по ее щеке, успокаивая буйные мысли. — Все, что я хочу чувствовать от тебя, Нила, — это желание. Все остальное… мы можем поговорить об этом позже.
Я нежно поцеловал ее.
— А теперь замолчи, перестань думать и позволь мне трахнуть тебя.
Она вздрогнула и повиновалась.
Ее эмоции переключились на одну мысль: желание, чтобы я обладал ей.
Я рад подчиниться.
Согнув ноги, я подался вверх.
Ее спина выгнулась, когда я скользнул в ее жидкое тепло. Все выше и выше, растягивая ее.
— Боже, Джетро… да!
Я прижал ее к себе, крепко держа, пока забирался глубже. Только когда она полностью обхватила меня, я сделал толчок.
Наши губы слились, и мы оседлали друг друга.
Мы не были ни ритмичны, ни чувственны.
Скорее как животные и первобытные люди.
— Я не продержусь… я не смогу долго.
— Мне все равно. — Ее киска напряглась, когда я ускорился. — Просто докажи мне, что ты жив.
— Это я могу сделать.
Это не заняло много времени.
У моего тела не было выносливости, и время, проведенное порознь, означало, что Нила околдовала меня, заставляя взорваться слишком быстро.
С каждым толчком удовольствие становилось катастрофическим; мои яйца сжимались.
— О, бл*дь… — Молниеносные осколки выстрелили из моего члена, пульсирующего внутри нее. — Да, черт возьми.
Волна освобождения истощила меня, когда я входил в женщину, которую всегда хотел. Я прикусил губу, мои ноги не двигались, мой член пронзал ее снова и снова.
От последнего рывка у меня закружилась голова, это был самый быстрый, крутой и самый приятный оргазм в моей жизни.
— Черт возьми, рад тебя видеть.
То, что я держал ее в объятиях, обладал ею, зная, что мы снова вместе, это помогало мне избавиться от беспокойства и просто существовать.
***
— А где Мот и Вингс?
Голос Нилы окутал меня, словно одеяло, возвращая меня обратно к ней. Прохлада в конюшне исчезла благодаря тепловым лампам, которые я включил.
Я повернулся к ней лицом; мой расстегнутый ремень и джинсы звякнули. Каким-то образом после того как я кончил, мы, спотыкаясь, прошли по коридору конюшни и рухнули на один из тюков сена в запасном стойле. Нила потеряла туфли, ее черное пальто было покрыто грязью и пылью от трения о стену, но она никогда не выглядела прекрасней. Она еще не сняла капюшон, и странные эмоции сочились из нее — скрытые и тихие, — пугая меня все больше по мере того, как проходили минуты.
Я прекрасно понимал каждую ее мысль, а также глубоко осознавал, что Нила не кончила.
Я хочу исправить это.
Ее разум лихорадочно работал, посылая во все стороны вспышки идей и вопросов. Я позволил им пронестись сквозь меня, не желая пока фокусироваться на реальности.
Возможно, это единственный раз, когда мы можем украсть такое совершенство до того, как все закончится.
Я хотел потворствовать этому так долго, как только смогу.
— Они в загоне на неогороженной территории для охоты. Если они не нужны для обычной верховой езды, их выпускают.
Нила расслабилась.
— О, это хорошо. У меня была ужасная мысль, что они могли повредить Вингсу… потому что ты уме… ну… — она улыбнулась. — …Ты был мертв.
Я прижал ее к себе, нас окутал приятный запах свежего сена.
— Я все еще мертв по мнению моего отца. Кес тоже.
Я нахмурился, думая о брате. Он должен очнуться. Находиться вдали от больницы противоречило моему желанию присматривать за ним, но я должен был верить, что доктор Луиль знает, что делает. Что, в конце концов, как только Кат умрет и все будет улажено, Кес проснется, и я смогу побить его за то, что он пропустил всю тяжелую работу.
Очнись, брат. Не оставляй меня, когда мы так близко.
— Как он?
Я взглянул на Нилу. Незамысловатая красота ее ониксовых глаз и сексуальных губ снова заставила мой член дернуться.
— Он все еще жив.
Мой голос повис в застойной тишине. Лошадей сегодня не стреножили… собаки спали во дворе, а ведьмин час (прим. пер.: Ведьмин час — с 3 до 4 часов ночи) дал нам возможность уединиться от реальности, спрятав нас от кошмаров.