— Но и потакать сектантам тоже нельзя. — попытался кто-то вступится за Дашу.
— Я тя умоляю, Гриша! — парировал его коллега — невысокий человек с наполовину беззубым ртом — Мы уже зашкварились, когда влипли в историю с публичным детским домом. И после этого воротить нос от уступок вольникам будет верхом лицемерия.
— Ну что ж, — воскликнула Даша, решив уцепится за последнюю соломинку — Если вы всё так решили, то скажите это лично Алексею Григорьевичу.
Буфет мгновенно затих. Как бы не относились к полковнику, но его авторитет был неоспорим.
— Я так и думала. — победно ухмыльнулась Даша — Вы только трепаться можете и ворчать, а на реальные действия не способны. Если бы вы собирались предать полковника в тихую, то не стали бы заниматься открытой болтовнёй.
— Это Ирий, Даша. — развёл руками Лёва — Приказы старших по званию могут обсуждаться, но должны исполняться. Любое их самодурство — закон. Мы — не красные, чтобы вешать начальников, если нам, что-то не нравится.
«Очень жаль» — чуть было не сказала Дарья. И хорошо, что сдержалась. Не дай Бог, быть хотя бы заподозренной в симпатиях к левым. Приговор — смерть.
Перевоз Сергея Драгунова в следственный изолятор городского суда начался изначально опережал график. Никитин рассчитал время маршрута исходя из возможных пробок на дорогах. Но дороги были пустыми.
Конвой состоял из фургона с заключённым и двух полицейских автомобилей спереди и сзади.
Внутри фургона под охраной полицейских, сидел Сергей. Он был неподвижен. Положив, скованные наручниками руки на колени, парень смотрел в пол. Отросшие волосы, висели вниз, скрывая глаза, но Алексей Никитин был готов поклясться, что тот не моргал.
Сергей единственный, кто выглядел если не спокойным, то уж точно равнодушным и бесстрастным, в то время, как его конвоиры чувствовали дискомфорт. Они были одеты в самое лучшее снаряжение, которое полковник смог откопать в покрытом пылью арсенале. Но старенькие дробовики, карабины и пистолеты-пулемёты времён Старой Эры, не добавляли полицейским спокойствия.
— Как рука? — спросил Никитин у заключённого, пытаясь разбавить гнетущую тишину.
— А сам не видишь? Гипс сняли.
— Хочешь сигарету?
Сергей мотнул головой.
— А выпить?
Юноша поднял взгляд и, как-то странно посмотрел на полковника. Так люди смотрят на грязных попрошаек на улицах, которые слишком нагло просят милостыню.
— Я бы не отказался, Алексей Григорьевич — сказал лейтенант, сидевший слева от Сергея, обнимая дробовик, как ребёнок плюшевого мишку перед сном.
— Только закурить. Алкоголь при исполнении, запрещён.
Лейтенант кивнул и через несколько секунд облегчённо затянулся сигаретой, а затем облегчённо выдохнул облако дыма.
— Долго нам ещё? — неожиданно подавший голос Сергей вызвал у трусоватого лейтенанта лёгкий писк.
— Нет. — ответил Никитин — Сегодня движение без пробок, так что на суд тебя доставим быстро, а там ты станешь их проблемой.
Внезапно, транспорт резко остановился. Сергею и полковнику удалось удержаться на местах, а трое других полицейских повалились на пол машины. Лейтенант даже разбил губу.
Никитин в гневе постучал по водительскому окошку.
— Что за чёрт?!
— Тут впереди авария, господин полковник. — услышал он ответ водителя.
— Какая авария? Дороги пустые!
— Посмотрите сами.
— Проклятье. Лейтенант со мной, остальные охраняйте заключённого.
Покинув фургон, полковник прошёл вперёд остановившейся колонны и ещё раз выругался. Огромный камаз перевернулся поперёк дороги, на середине моста.
Но тут было, что-то не так. Машина не выглядела повреждённой. Такое ощущение, что его просто аккуратно положили, чтобы перегородить дорогу.
— С обратной стороны! — услышал он предупреждение лейтенанта.
По следу, к ним ехало несколько чёрных автомобилей. Остановившись за пятьдесят метров от конвоя, они выпустили пассажиров наружу. Вольники.
К это стычке, они приготовились. Помимо традиционных сабель, казаки были вооружены блочными луками и арбалетами, поверх, похожих на дождевики, силовых плащей. Хозяин запретил вольникам носить огнестрельное оружие и те выкрутились самострелами и современными луками.
Никитин занервничал. Силовые плащи, самая убогая и устаревшая защита от пуль. Современных. Боеприпасы ржавых мотыг допотопных двухтысячных, которые держали в руках полицейские, были бесполезны.