— Как раз вас, Эд, я прекрасно поняла, — хоть бы я смогла сдержаться и не превратить консультацию в агрессивное препирательство — а сейчас до этого буквально один шаг. — Теперь бы мне хотелось услышать вашу жену. Или узнать ее мнение каким-то другим способом. Её. Не ваше.
А вот это было лишнее. Но слово не воробей, так что, сложив руки в замок перед собой, совсем как Эдуард несколько минут назад, я молча жду, пока Дана подаст либо голос, либо какой-то другой знак.
Она растерянно переводить взгляд с меня на мужа, на что Эд, наклоняясь к ней, отчётливо произносит:
— Скажи ей. Скажи, раз так надо. Только хорошенько подумай сначала.
Очень хорошо. Надеяться на более-менее честный ответ в таких условиях без толку, как и проводить парную терапию — сколько я ни пыталась снизить агрессивное отношение Эда к жене, от сеанса к сеансу становится только хуже.
Повисает новая пауза, давящая прежде всего на Дану, которая так и не может принять решение — и спустя пару секунд, я прерываю это испытание тишиной, негромко хлопнув в ладоши.
— Хорошо. Давайте я просто поставлю подсластитель вам на столик, а уж брать или не брать его, Дана решит сама, без обсуждений.
Естественно, Эд громко и недовольно хмыкает, пока я приближаюсь к их столику и оставляю там злосчастную стевию. Естественно, Дана даже не притрагивается к ней, чем вызывает довольную улыбку на лице мужа и победный взгляд, которым он окидывает меня с головы до ног с явным намеком, что мне бы тоже лучше задуматься о сладком и пёрышках в своей жизни, чтоб окончательно не разжиреть, как съеденная котами птичка.
— А теперь давайте по вашей истории, Эд. Вы человек образованный, и говорить вам, что суть притчи зависит от того, кто и как ее трактует, не имеет смысла. Вы и без меня это отлично знаете.
— М-м? — пригубив чашку, он вопросительно поднимает бровь, ещё не понимая, к чему я веду.
— Смотрите. Вы сейчас так сосредоточены на небольшой прибавке в весе жены, что везде видите только эту проблему, и факты подгоняете только под неё. Это как тест Роршаха, знаете? Любая притча или поручительная история, если она не топорно прямолинейна — та же картинка, где в размытом пятне каждый видит то, что ему ближе. И то, что видим мы, больше говорит о нас самих, чем о предмете нашего рассказа.
— Интересно, Евгения Васильевна, что в моем рассказе можно трактовать двояко, — несмотря на то, что Эд заметно раздражён, я вижу едва заметный огонёк любопытства, мелькнувший в его взгляде. — Здесь совершенно очевидные смыслы, несмотря на то, что мою историю нельзя назвать, как вы выразились, топорно прямолинейной.
— Ну, смотрите. Я, например, могу сделать свой анализ, не меняя ни слова в вашей истории. Птичка стала жертвой манипуляции более опытного и сильного противника, который изначально усыпил ее бдительность. Проблема не в дармовой еде и не в червяках, а в том что она поменяла дело своей жизни — петь и летать — на беспечные посиделки на ветке. Еда, которую носила ей ворона — всего лишь аллегория на сытую безбедную жизнь, эдакая невидимая клетка, в которую она позволила загнать себя. Такая незавидная судьба у жён богатых деспотичных мужей, которые говорят: «Ты больше не будешь работать, я сам обеспечу тебя!» или у детей гипер-опекающих родителей: «Не надо, сыночка, не надо доченька, ничего не делай, мама и папа сами все принесут, ведь они тебя любят». И невозможность взлететь — не лишний вес или ожирение, а утрата социальных навыков, круга общения, личностных сил и устремлений. Тот самый невидимый пузырь одиночества, который они не могут разбить, попав в рабство собственнической любви. Это изматывающая невозможность влиться в общество, найти там своё место. И как результат — смерть, ментальная или даже физическая. Именно такая изоляция в золотой клетке — одна из причин тяжёлых депрессий и попыток суицида. Очень часто удачных, Эд, вот что самое страшное. Так что даже вашу историю можно трактовать по-разному, очень по-разному. И я как специалист по ментальному здоровью трактую ее так, как мне ближе. А вы — как ближе вам. Всего лишь наши собственные проекции видения мира — всё дело в них.
На несколько секунд снова повисает пауза, пока Эд, чуть наклонившись вперёд, внимательно смотрит на меня, после чего резко откидываются назад, на спинку кресла, и громко аплодирует.
— Браво! Евгения Васильевна, браво! Вот что значит — настоящий профессионал! Видишь, Дана? Когда человек так глубоко в ресурсе и в теме, его никогда и ни за что не собьёшь с толку!
И тут Эд ухитряется всадить шпильку в и без того шаткую самооценку жены. Иногда мне кажется, что если Дана не выдержит и уйдёт от мужа, Эд умрет в первые же сутки от переизбытка собственной желчи, которую ему не будет куда сливать.