Но тут и он, сдавлено выругавшись, делает шаг вперёд, потом назад, дёргая меня на себя — и весь мой тайный ужас, терзавший перед приходом сюда, становится явным, когда дверь за моей спиной медленно открывается… вообще-то, наверное, она открывается быстро, но из-за стресса мне кажется именно так…
В образовавшуюся расщелину важно вплывает лицо грозного Гарипова А-Вэ, румяное с легкого мороза, в совсем несолидной шапочке-петушке. Все-таки, я ухитрилась увидеть своего проректора в неподобающем виде, пусть не в трениках или трусах, но легкомысленная шапочка — это тоже незачёт. Незачёт, а может и вылет из универа прямо с последнего курса, который он может влёгкую мне устроить, если захочет.
И пока все эти мысли хаотично носятся в моей голове, лицо смотрит на нас не менее растерянно, чем мы на него, и, наконец, произносит:
— О… Рома! Почему… Почему не сказал, что зайдёшь? — и переводя внимательный взгляд на меня, добавляет: — Здравствуйте, барышня.
— А я не собирался, — по голосу Ромки слышу, что он еле сдерживает смех. — Мы с Женькой просто мимо проходили.
О боже. Он назвал мое имя. Только пусть ничего не говорит о том, кто я такая и где учусь — нервно натягивая свитер на бёдра, я понимаю, что у меня расстегнута ширинка на джинсах, а одного взгляда на растрепанного Ромку, со следами моей помады на подбородке, хватает, чтобы представить картину со стороны, во всей ее живописности.
— Па, знакомься. Это Женька, мы с ней вместе живем, — тем временем продолжает Ромка, пока мои глаза лезут на лоб. Нет, не так, совсем не так я представляла себе знакомство с семьей моего парня. И, кажется, не только я. Потому что грозный Гарипов А-Вэ сейчас совсем не грозный, а довольно-таки сконфуженный.
— Вот как… — негромко крякнув, он пытается понять, что лучше сделать и почему-то протягивает мне руку каким-то партийно-коммунистическим жестом. — Очень рад. Э-э… Евгения? — и сопровождая эти слова лёгким кивком, добавляет, — Арнольд. Гарипов. Приятно э-э… познакомиться.
— И мне, — еле выдавливаю из себя в ответ, надеясь только на одно — что Ромкин отец не пригласит нас сейчас на семейный ужин из вежливости. В отличие от сына, кажется, он человек очень строгих протоколов и правил.
— Да ты не парься, па! Женька знает, кто ты.
О боже, нет. Нет-нет-нет, только не это. Не надо говорить, что я его студентка!
— Правда?
— Ага! Она учится в твоём универе и боится тебя до усрачки. Так что мы не будем задерживаться, и зайдём как-нибудь, когда Женьке на так ссыкотно будет. Да, Женьк?
— Рома, не ругайся при даме, — это замечание вызывает во мне нервный смешок. Знал бы он, как Ромка умеет ругаться «при даме», и в какие моменты это делает, и что дама… сама совсем не против… Черт, о чем я думаю, стоя по струнке перед своим же протектором в его собственной квартире! И правда, лучше бежать отсюда прямо сейчас, пока я ещё чего-нибудь не ляпнула, что приведёт, конечно же, к моему отчислению.
— Спасибо большое, Арнольд Владленович, — блин, за что я его благодарю? Может, стоило просто сказать «Извините, я спешу»? Или это было бы слишком грубо… — Но нам действительно… пора.
Нам?! А не слишком ли фамильярно я заявляю что-то не только от себя, но от Ромкиного имени? Хотя… Он же сразу сказал, что мы живем вместе.
Ох, черт. Черт, черт, черт!! Теперь Гарипов-старший точно меня выгонит за внебрачное сожительство с его сыном! Все пропало, все потеряно, поэтому хуже уже не будет, если, прихватив свой рюкзачок, я просто возьму и выскользну в коридор, обязательно попрощавшись при этом. Чтобы мой проектор, которого мне посчастливилось увидеть в петушке, не подумал, что я совсем уж хамка и плохо воспитана.
— До свидания! — делая ровно то, что решила секунду назад, кричу я уже из подъезда, куда выскакиваю в приоткрытую дверь — за всеми нашими церемониями, никто так и не догадался ее закрыть.
— Ладно, я тоже пошёл. Всё, пока!
Пробегая лифт и устремляясь вниз по ступенькам, я слышу Ромкин голос, а следом — звук его шагов.
— Рома, ты когда зайдёшь?! — гремит нам вслед, умиленный подъездным эхом, грозный вопрос Гарипова А-Вэ. — И вы! Евгения! Тоже приходите, слышите?
— Я позвоню! — кричит Ромка, догоняя меня в пролёте между этажами и сгребая в охапку, лишая всякой возможности убегать дальше.
— Только позвони! Марта ужин приготовит! Позвони обязательно!
— Потом договоримся! — задрав голову, кричит Ромка, а я делаю над собой усилие, чтобы не дотронуться губами к его шее, не прикрытой воротом куртки, которую он не успел застегнуть.