— Я? Да-да, — рассеянно киваю я, старая б вспомнить, не демонстрировала ли Мика какие-то… странные склонности. Черт, знать бы ещё точно, что можно считать странным. То, что она особо не жаловала юбки и всегда была хулиганкой, могло вызывать подозрения каких-нибудь пятьдесят лет назад. К счастью, сейчас даже самые большие консерваторы перестали мерить норму поведенческими привычками.
— Поэтому жесткой фиксации на половых органах может и не быть, — продолжает Анна, пока я изо всех сил стараюсь сделать умное лицо и скрыть растерянность. — Человек уже ощущает себя тем, кем хочет, чтобы его видели. Для себя он уже женщина, вне зависимости от того, есть ли у него грудь, отсутсвует или присутствует член. Дело больше во внешние посыле, понимаешь? Некоторые вообще не делают нижних операций — это сложно, результат не всегда оправдывает ожидания, плюс усиленные курсы гормональной терапии — не каждый на это решится. Часто весь внутренний конфликт заканчивается приятиям в обществе — когда человека воспринимают согласно его внутреннему мироощущению, и несоответствие между тем, как его видят и кем он себя чувствует, сходит на нет. Особенно, если находится подходящий партнёр или партнёрша.
— Партнерша?
Вот ещё, да… Тоже попробуй разберись — что там в вопросах симпатий? Как будто мало самого того факта, что вместо дочери у меня внезапно может появится сын, который любит… мальчиков? Девочек? Никого не любит? Любит сам себя?
— Да. Трансгендерность и гомосексуальность, как ты понимаешь…
— Не одно и то же… — бормочу я, хаотическими вспышками представляя картины, как мой новообетённый сын знакомиться меня со своим бойфрендом, но не потому, что он гей — он просто девочка, которая любит мальчиков, но при этом чувствует себя мальчиком.
Как же это сложно всё, как сложно. Не хочу быть категоричной даже во внутреннем диалоге, но едва сдерживаюсь от мысли: «Раньше все было проще — работали, жили, мужчина, женщина, и никаких выкрутасов!»
Тут же одёргиваю себя, понимая, что начинаю звучать в своей голове голосом своей же матери, которая от всех проблем прописывала мне домашний труд, и устало провожу руками по лицу, убирая невидимую паутину проблем, стараясь временно от них абстрагироваться. Хотя бы ненадолго.
— Жень, ну ты чего? Устала? — слышу я совсем рядом заботливый голос Анны, и выныриваю обратно в настоящее.
— Есть немного, — с благодарностью принимаю от неё новую чашку чая.
Забавно, как сильно я хотела попасть к Анне несколько дней назад и обсудить эту тему, так же сильно я хочу сейчас быстрее ее закончить.
— Ты, главное, не взваливай на себя это всё. Я понимаю, знакомые, друзья — поэтому и обращаются к тебе, что хотят довериться близкому. Но это явно не твоя компетенция. Там нужен клинический психолог, консультация сексолога и психиатра обязательно. Каждый случай подобного плана сложный и в чём-то уникальный, понимаешь?
— Понимаю…
Хотя ничего, ровно ничегошеньки я не понимаю как раз.
— Поэтому отнестись к нему надо со всей серьёзностью, подключить специалистов, и не одного. И наблюдать ребёнка, смотреть его поведение в динамке, реагировать на малейшее изменение. А не спихивать все на одного психолога. А потом в случае обострений всю ответственность на него перенести? Мы же помним наше главное правило, да?
— Да… Не брать на себя ответственность в одностороннем порядке. За терапию всегда отвечают двое.
— Именно, — ещё более успокаивающим, каким-то даже родительским тоном подтверждает Анна, доверительно склоняясь ко мне. — Ты тоже можешь помочь, но в рамках своей обычной стратегии. Ты не сексолог, не психиатр, ты не должна брать на себя их функции. А семья пусть не тянет и быстрее ведёт мальчишку к специалистам. Для начала надо разобраться, в чем его проблема, а потом уже выстраивать путри ее решения.
Вот так вот. «Пусть быстрее ведут мальчишку к специалистам». Только девчонку. Нашу дочь, с которой никак не вяжутся все эти жуткие диагнозы и прогнозы. Ведь, в конце концов, она могла и пошутить!
И в то же время, вспоминая то, в каком состоянии была Мика, я понимаю — это не шутка. Даже, если она передумала, забрала свои слова назад — а проходящая неделя и ещё несколько коротких созвонов с ней, во время которых Микаэла снова не дома, где-то гуляет и, кажется, сама быстрее хочет закончить разговор, может убедить меня в том, что это была мгновенная вспышка… Все равно. Все равно, что-то происходит. Не делаются на пустом месте подобные, даже необдуманные заявления.