— Это они только со старперами носятся, — зло комментирует такое положение дел Ромка. — Те днем могут и остаться, и по ушам ездить — нифига, им все можно! Ещё и в кресло рядом с печью посадят, и чайку нальют. Муд-дилы…
На мое осторожное замечание о том, что не стоит так уж гнобить старших только из-за возраста, опыта и того, что к ним относятся с уважением — может, даже заслуженным, Ромка только фыркает и поясняет, что старпер — старый пердун — это совсем не о возрасте, а о «плесени в мозгах».
— Можно и в двадцатку быть старпером — у нас на курсе есть такие. Всё у них по канону, по классике, чтобы их открытку на стенку в деканате могли повесить. Или в библиотеку при входе.
— Открытку? В библиотеку? — смеюсь я, вспоминая, что в нашей библиотеке как раз висела картина местного художника под названием «Утро на заводе». — Ты хотел сказать — картину? Живопись?
— Да какая картина, Женьк? Картина — это какой-никакой концепт. А это открытка — глянец и пиздец. Старперы такое любят — и делать, и учить, и дарить друг другу. Про портреты в орденах и всяких камзолах — типа я Наполеон, а я Цезарь слышала? Охеренно популярная фишка среди них. Так мало им этой мазни на стенах, теперь им бюстики подавай.
— Какие бюстики?
— Героические. С их рожами в лавровых венках. Что ты ржешь? Я серьезно! У нас Костян был у одного такого перца дома — какой-то заказ на рекламу брал. Так чуть не блеванул — говорит, везде висит хозяин: как гетман, царь, фараон бля… А в самой большой комнате вообще — памятник себе поставил.
— Нерукотворный? — ухохатываюсь я, представляя это великолепие.
— Очень даже рукотворный, — быстро зыркнув в мою сторону уже без прежней мрачности говорит Ромка. — Как раз руками наших заслуженных старперов и сотворенный. Кто, ты думаешь, им всю эту байду на заказ делает? Наши преподы, которые на лекциях затирают о высоком академизме, а потом идут и лепят какого-нибудь Наполеона с криво посаженной башкой местного бандюка. И не обламывается им несоответствие пропорций и дисбаланс по композе. Зато обсирать новые направления — это они могут. Знаешь, сколько они Маринку гнобили за компьютерную графику? Интересно, какой бы ты им диагноз поставила. Потому что нормальный человек такой хероты точно не скажет. Никогда.
То, что психологи не ставят диагнозов, никак не может уложиться в Ромкиной голове, и я уже даже не пытаюсь что-то ему доказывать. Я, вообще, больше слушаю, чем говорю здесь. Потому что узнать могу много интересного.
Так, например, от того самого Костяна, в комнате которого поселил меня Ромка после очередного раза, когда мне надо было срочно бежать на последне метро, а вокруг происходило что-то интересное и так не хотелось уходить, я узнала, что больше всех на курсе гнобили как раз не Маринку. Хотя ей досталось от души, никто не спорил.
— Да ты че, больше всех вздрючили как раз Ромыча. Он когда профиль менял — с живописи на скульптуру — такой скандал был. Старый худрук его не хотел отпускать, из новых тоже никто не брал из солидарности. Потом стали угрожать отчислением — он им сам кучу заяв написал, что отказывается от всех кураторов, и полсеместра не ходил. Такое тут творил, совсем крыша поехала. Пока папка его не вмешался — насильно вернул в академию, добазарился и со старым худруком, заодно и новому на лапу отвалил. И правильно сделал, я скажу. Не важно, что Ромыч уже и с новым куратором триста раз посрался — у нас же только академ скульптура, а не то, что он хочет. Пусть хоть так. Ему без этого нельзя — без его работ, без выставок. И сам себя до ручки доведёт, и всех вокруг забибикает так, что спасайся, кто может, — извлекая из-под кровати груду цветных рулонов и коробку с инструментами для резки, увлечённо рассказывает мне Костя.
В этих рулонах и коробочке заключена вся его профессиональная жизнь: Костя — мастер по оракалу, и так, как он, пленку на рекламный макет не нарежет никто и никогда. И макеты у него самые лучшие, креативные и даже в меру эстетичные, почти без «бабуйни», которой любят украшать свои заказы рекламодатели.
Костя самый предприимчивый и серьёзный из всех — не зря же он пошёл в рекламу ещё после второго курса, забив на создание шедевров и концептов. Сейчас у него маленькое, но своё агенство с настоящим инвестором и ещё тремя работниками, на которых он вечно орет в мобилку каждый раз, когда забегает на обед.