— Отличная идея, изучать женское тело по порно!
— Лучше, чем ничего, Женьк! Вот если бы твой Шурик хоть что-то подсмотрел, тебе бы не пришлось…
— Да отстань ты от Саши!!
— Ладно, ладно. Все, не злись. И я, значит, жесть в какой мандраж впал. Мне надо ехать, она уже ждет, а я тупо завис в коридоре, стою, трясусь, боюсь опозориться.
— И что дальше? — почему-то он кажется мне таким милым, когда рассказывает о своих страхах, а не только задирает нос.
— Ну, попустило потом. Поехал.
— Какой ты молодец! — абсолютно искренне вовлекаюсь в историю я, и тут он добавляет ключевой момент:
— И вискарь, который у бати из бара спер как успокоительное, тоже с собой взял. Вот это прям фатально было, Женьк. Потому что она меня тоже там с накрытым столом ждала, коньяк-бренди, не помню уже что. В общем, нажрался я знатно. Зато почти весь страх прошёл.
— И что? — не могу удержаться от «бабкиной» заботы я, пусть он и нещадно стебёт меня за такое. — Ты уснул прямо за столом, и ничего не вышло?
— Да как сказать, — он иронично приподнимает бровь. — Вышло. Я еще психовал слегонца, захотел произвести впечатление — и, короче, с перепугу как разогнался. Крутил ее во всех позах, которые мог вспомнить, и так, и так, и понимаю, что время идёт — а я пьяный, не могу остановиться. И хочу уже — а не могу. Я же не знал, что это бухло так действует. Ладно, думаю, если процесс не идёт к концу, будем продолжать. Ударно. Пару часов ещё. У меня уже спина болит, колени трясутся, я почти протрезвел! Девчонка моя уже такая — как раджа из мультика про антилопу: «Пощади! Довольно!»
Я понимаю, что это совсем не смешно, что я как психолог должна учиться слушать людей и не выносить оценок, пусть это даже личные разговоры — на них можно как раз тренироваться — но все эти мысли, не оставляют никакого следа в голове, и я смеюсь взахлёб, вместе с ним, живо представляя себе эту ситуацию.
— Короче, я был такой гордый собой, хоть и не кончил. Состояние, конечно, гадское, но спасала мысль — бля, я молодец! Вот это смог, вот это показал! А потом вижу — от меня её подружки шарахаются.
— В смысле?
— Да в прямом. Мы ещё пару раз в клубешнике одном пересекались — домой она меня больше не звала, как ты понимаешь…
Пригнув голову, я стараюсь не показывать, что я снова смеюсь, но Ромка и так все замечает.
— Да ладно, Женьк, не шифруйся. Я сам над собой знаешь, как поржал? Прикинь, пока я ходил весь такой гордый, она рассказывала, что я какой-то долбодятел и чуть бошку о спинку кровати ей не отбил. И она только мечтала, когда это кончится. И потом ещё с неделю думала, что ну его нахер этот секс вообще, с неё хватит. На всю оставшуюся жизнь. Нормальный облом, да? Зато от папика своего налево бегать перестала. Очень надолго.
После этих слов мне ещё неудобнее смеяться, но я не могу сдержаться, тем более Ромка снова делает жест рукой — давай, мол, ни в чем себе не отказывай.
— А… откуда ты это знаешь? В таких подробностях? — утирая слезы, набежавшие на глаза, уточняю я.
— А я с подружкой её одной всё-таки заобщался. Которая самая смелая. Она мне много чего показала и рассказала, прям в красках. Пришлось поумнеть, очень быстро. И понять, что тупо на одной технике далеко не уедешь. И долбодятлом, как и скорострелом быть неприкольно.
— А… как прикольно?
— Да по всякому, Женьк. В зависимости от ситуации. Этим просто надо жить а не выделываться. Трахаешься? Трахайся в моменте, весь будь там — чуди что-то своё, пробуй, придумывай. Да всё так надо делать. Творчество — оно же точно такое. Чистый секс, шаришь?
От этих слов меня охватывает какое-то странное волнение, и шарю, то есть, понимаю я только одно — что надолго меня не хватит. Эти разговоры как будто сняли последние ограничения между нами и с каждым днём становятся все острее и опаснее.
Особенно когда он уехал. То, как я привязалась к Ромке, стало ясно в первый же день, в конце которого желание пойти к нему в комнату, вдохнуть ее воздух, ощупать потрогать каждый предмет, каждый инструмент, любую мелочь на его рабочих стеллажах стало таким нестерпимым, что я… сдалась.
Ключ он оставил мне сам — и даже если бы этого не случилось, я все равно смогла бы проникнуть туда. В этом доме ключи висели на самых видных местах, а замки на дверях ставились больше для вида. Но тогда бы я, возможно, не решилась заходить лишний раз.