— Ты что — старалась, а он морозился?
— Ну… Это же я настаивала на том, что ничего не поменяется, раз я уезжаю, все будет как раньше. Оказалось, я ошибалась, а Саша был прав.
— Ага, значит, это не ты так решила, а Шурик? Лош-шара…
— Да ладно тебе, Рома! Вот прямо все у тебя лошары, один ты неповторимый!
— Так и есть.
— Ладно, всё… Прекращай. Саше просто тяжело было перестроиться. Не все же такие обезбашенные, как ты. А я старалась его… адаптировать. Придумать какие-то новые правила, совместные традиции, что-то такое, что нас бы объединяло, несмотря на расстояние. Советы во всяких журнальчиках читала…
— И что вычитала?
— То и вычитала. В Космо… Там так убедительно было написано. Короче… Про этот самый секс по телефону.
— Н-да?
— Н-да! Вот я ему и предложила поиграть в проститутку и клиента. Чтобы поддержать отношения.
— Что-о?
— Да ничего. В проститутку и клиента, что здесь такого? Как будто он меня снял и может делать со мной все, что хочет. Ну, знаешь, иллюзия власти, многих такое заводит.
— Ого, Женьк, — кажется, он даже присвистнул там, со свой стороны. — Не знаю, что там насчёт многих, а вот тебя точно заводят грязные фантазии.
— Ничего не грязные! У нас все было романтично и даже красиво.
— Да? Рассказывай, я заценю.
И я, ни секунды не сомневаясь, продолжаю дальше — так я привыкла к полной откровенности с ним.
— Короче, я так интересно придумала на самом деле, мне до сих пор нравится. Это было не пошло, а так, знаешь, со вкусом…
— Говори давай!
— В общем… Я — проститутка, он — клиент. И он снял меня и привез в номер с видом на море. Средиземное. И номер этот в старинном отеле в стиле рококо.
— Рококо — говно.
— А мне нравится…
— Ладно, пусть будет. Дальше?
— В общем, там везде такой ретро-шик, красота и изысканность. Старинная венецианская мебель. И зеркала — большие, тоже венецианские, во весь рост. Старинные.
— Угу, старинные… У тебя фетиш на старую мебель?
— Что? Фетиш? Да ну нет же! Просто красиво! Там такая история в каждой детали, столько жизней реальных людей прошло сквозь это. Только представь, какая энергетика!
— Женька! Ты мне эротические фантазии свои рассказываешь или херню всякую про интерьеры? Я, если что, этого в понтовых каталогах по дизайну насмотрелся. Давай ближе к делу, не отвлекайся.
— Хорошо, — почему-то улыбаюсь я. Чем дальше тем больше меня забавляет вся эта идея. — Так вот… И дальше мой клиент, который тоже воспитанный и утонченный, подводит меня к одному из зеркал и говорит — посмотри, какая ты красивая.
— Слушай, не хочу тебя обламывать, но ты вроде проститутка? Он бы тебя завалил уже с порога без разговоров, прямо там, посреди этой твоей зеркальной комнаты. Тебе ж не за разговоры платят, а время идёт.
— Что? — его вполне справедливое замечание о придуманных ролях в моей истории мгновенно сбрасывает меня с неба на землю. — Нет, Рома, не завалил бы. Потому у что я не просто проститутка. Я — любимая проститутка! И у меня… у меня была тяжёлая жизнь, а сейчас случилась сказка. Как в «Красотке». С Джулией Робертс.
— А-а… — тянет он таким тоном, что я сразу понимаю, какого он мнения о моих возвышенных фантазиях.
— А вот Саша, между прочим, так не делал. Не осуждал.
— Да пошёл он в жопу, твой Саша. Я тоже не осуждаю. Так че там дальше, Джулия Робертс?
— Ну, дальше… — я посмеиваюсь от того, что Ромка меня так называет. — В общем, он продолжает делать мне комплименты. Комплименты — это важно, понимаешь? Они дают понять, что в тебе ценят не только тело.
— Угу. Не только тело…
— И говорит, значит — ты такая загорелая, у тебя такая нежная кожа.
— Да-да. Нежная кожа. Дальше!
— Рома, никогда не надо спешить в начале, когда девушка нервничает, — увлекаясь игрой, я начинаю поддразнивать его. — А потом надо сказать — у тебя шикарное платье, позволь я сниму его с тебя.
— Понял. П… позволь? — кажется, на том конце, он опять пытается сдержать смех. Но мне не обидно ни капельки. Наоборот, я чувствую подъем, какой-то странный кураж. Вот бы и с Шуриком, то есть, Сашей так было — чтобы он шутил и провоцировал меня, а не окатывал гробовым молчанием, в то время как я старалась, чувствуя себя полной идиоткой. Но Ромке я, конечно, об этом не скажу — бедному Саше и так от него достаётся.